Блуд

давились от хохота люди

давили людей хохоча

и чьи-то потные руки

работали, рукава засуча

стенали и ждали расплаты

прислушиваясь к топоту ног

забросили железные латы

споткнулись о свой же порог

давились от мяса и водки

был пир посреди чумы

а кто-то пиздил селедки

а кто-то ебал умы

нас брали, орали матом

стреляли в тех, кто бежал

манили сребром да златом

я руку бы им не пожал

стрельба, и попса, и собаки

собаки лучше людей

скоты снимали рубахи

и тут же снимали блядей

был топот, и гул, и расстрелы

и виселицы площадей

тут кто-то стрельнул сигарету

и сжали ряды мы плотней

последние дни доживала

империя хвастовства

а буржуазия жевала

народ, и горела листва

сердца наши стройные бились

и бились тела о гранит

о, как мы с тобою сдружились

пусть дьявол тебя сохранит!..

давились от хохота люди,

а кто-то кого-то давил

и в этом расцвеченном блуде

тебя я жестоко любил

 

Спираль бытия

горел месяц ночью бодрою

звенел колокол утром бедненьким

свято место, где распятые

свято место неизвестное

 

в драной телогрейке стихи матные

а на улице мразь подколодная

после страха и водки ноги ватные

на цепи сидит псина голодная

 

ветер пахнет канализацией

шея бредит петлею длинною

то, что нынче зовется нацией

тыщу лет назад звалось глиною

 

и по ненависти каждому стройному

да, по ненависти классу каждому

чтоб задумались девушки знойные

перед тем, как подцепят заразу

 

стыдно молча, а в голос – повесят всех

а ведь шепотом не слыхать ни хуя

наступает резкая перемена вех

словно бесконечная спираль бытия

 

Враг стучится

рвачи рвали жгли морили голодом

улыбались с телевизора лукавые

проебали, протащили волоком

и забили нас гвоздями ржавыми

 

как же так – ведь победили мы

а победа та бедою обернулася

просто так. пожили бы

а потом бы всё равно согнулись бы

 

камень точит зубы желтые

а вода течет рекою зараженную

взгляды наши рваные и колотые

любит ночь девчонку прокаженную

 

любит день когда хоронят толпами

и гробы стоят жемчужинами сияющими

любит мир когда все люди волками

смотрят друг на друга ртами ухмыляющимися

 

ухмыльнулись суки и поехали

на роллс-ройсах, мерседесах и тойотах

сами бы давно с катушек съехали

окажись на миг в немых болотах

 

мир – тупик. в конце тоннеля свет не светит

головой поник и уже никуда и ни за чем не метит

иглы в пальцы позасовывали мирным паяцам

а по вечерам соседи сверху друг на дружку матом лаются

 

жирный век, где что-то все не так

не то да и дурак все это разбирает

серый мрак людских седин перекрывает

всю ту радость, что в дом стучится. враг

 

стучится в дверь, чтобы открыл дурак…

 

 

Страна дорог и лаптей

всю правду забыли в поисках денег

удобная ложь превратилась в закон

все нормы – один измочаленный веник

реакционных козлиных препон

 

попы и цари в феодальное время

несут нам прозренье наивных идей

с лучиной, неграмотны – дикое племя

страна идиотов, дорог и лаптей

 

 

* * *

всем воздастся – и попам и иконам

всем найдется по пуле свинцовой

и фашистам, и их законам

и царице, и царю, и коронам

всем найдется по веревке крестьянской,

тем, кто когда-то петлю для нас метил

всем по анафеме пролетарской

барин убит, а никто не заметил

небо рвало и ревел старый ветер

боги рычали и на землю падали

тот, кто раньше в небожители метил

сегодня представляет из себя куски падали

завтра мрак буржуинов – в истории

знаю, что не будет такого более

волею тысяч и тысяч свободных

ёбнулось царство гадюк подколодных

 

Сгореть в Аду

я хочу сгореть в Аду

я хочу сгореть

сжимая кулаки, попасться в сеть

огонь пожара топит лед в груди

и наш отряд, наша орава мерцает впереди

где черный – ночь, а красный – пламя,

там мы с тобой, друг мой

держи смелей движенья знамя!

идем быстрей с тобой

горят дома банкиров, виллы,

но наш огонь – внутри

я знаю – ты дитя Атиллы

уснувших разбуди!

тупые трупы встанут рядом

затем, чтоб лечь костьми

я убиваю одним взглядом

за это я в чести

я убиваю одним махом

затем, чтоб выжил свет

я знаю тех, стоит кто раком

две тысячи уж лет

они давно уж заслужили те 8 веских грамм

они себя давно убили

и тело их – лишь хлам

хочу сгореть в Аду я, верно

добавь-ка, брат, угля

мы наступаем планомерно

они, ты, друг, и я.

 

Своя работа

у каждого своя работа

и каждому – своё

такая, брат, у нас забота

такая, ё-моё!..

с утра до ночи в злобном поте

агитстихи орать

кропать статьи, давать уроки –

не скучно умирать

у проходной завода с папкой

газеток и листков

стоять с рассерженною бабкой.

еще бы пять кусков –

и город был бы наш, расклеен,

расцвечен, раскален

я знаю, как, и я намерен

поднять мужей и жен

работа ревлюционера

сурова, тяжела

романтика борьбы – лишь вера

работа наша зла

в спряжении обид и болей

на нервном кипятке

барахтается зачаток Воли,

шипит на холодке

для тех, кому не в лом

и пота, кому кровей не жаль

своей. тому уж есть работа

работа – не печаль

 

Замолчала

тоже. замолчала, дура

как все молчишь суровой пустотой

я ноль по кальвину. разлука

вскрывает в сердце подлый гной.

молчание – лишь ложь утраты,

когда молчат, не говоря

ни слова острой матки-правды

молчанье – грубый нож. не зря.

сойти с ума, наверно, просто

от нестерпимой тишины

и я ору, как Окна РОСТа

ору, не чувствуя вины.

молчишь. но ты же обещала

молчи. теперь не говори

земли материя трещала

и не дожила до зари.

и я молчу, хоть рот открыт мой,

ни слова нового сказать.

в строке удавленной молитвы

мигала маленькая блядь

 

 

 

Не звони

ты не звони –

какой в всем этом прок?

ты не учи меня преправильным манерам

я не хочу всем нравиться другим

я не хочу считаться сэром

коль веришь мне, поймешь и так

пустяк, но тоже неприятно

мне в горло лезет только мрак

противно мне, когда опрятно

должна поверить. не должна

долой в костер долженствованья

субординация мертва

к чертям названия и званья

средь прочих я безумный раб

раб-Бог, и червь, и лев, и тоже…

мне, знаешь, нравится вот так

шокировать людские рожи

ты не звони –

мне нравится, когда

меня пинают, жгут и мучат

и их плевки я завсегда

приму как то, чему не учат

как высшую награду я

приму проклятия в свой адрес

мои друзья? молчат друзья

как католические padres

 

любовь всегда должна быть ад

любовь есть вздох – лишь «эх!» и «ах!..»

я вас люблю, я буду рад

когда распнут меня на беленьких листках

 

Приговор

приговор привести в исполнение

приведен к исполнительным мразям

чувствуешь себя сомнительно колючим и тяжелым

как Пугачев, как Степан Разин

приговор продажной жирной суки

потной суке в черной одежде

я бы с радостью наплевал в руки

в морду в своей последней надежде

приговор осуществили сухо

суки нас с тобой приговорили

я бы вгрызся в судейское ухо

но меня, гады, опередили

заткнули нам рты,

хоть орал я,

рвался прочь от немого кошмара

эх, хоть черт бы побрал их

вот какая у нас Система чмара

приговор привести в исполнение

исполнители приговора

обрекли нас на отсутствие будущего

на введение в жизнь позора

 

* * *

милый, милый…

как выстрел в больную голову

как морозит щеки ледяная слеза

сигаретный дым ты вдыхаешь здорово

но не знаешь, куда укатились глаза

а назавтра все будет по-прежнему

все по-прежнему, но я буду не тот

что поверженный или изверженный

веселится вулканом Восток

были дали, да много осталось

позади, что не сделали мы

улетали и улетала усталость

чтоб вернуться в наши кошмарные сны

понедельники, вторники, пятницы

уложил в чемодан и унес

а на улице синие пьяницы

голосили, как дряхлеющий пес

милый, милый…

граната за пазухой,

как подарок любимым, родным.

непонятные буковки азбукой

наносили на лица грим

но чтоб смыть этот грим лицемерия

нужно было забыть слова

и лукавый Лаврентий Берия

как катящаяся вниз голова

промычал, прорычал и обрадовал

мы забыли слово «Прости»

потому что прощать и жаловать

в наше время живых не в чести

нужно было забыть слова лживые

и придумать новый язык

что отрезали болоболы игривые

что показывал ханжам мужик

понимание? поражение

понимают не так и не здесь

мы попали с тобой в окружение

и отбиться пытались день весь

отстреляться, открыться, отсеяться

враги наши – давно сами мы

и, ты знаешь, как-то не верится

что наступит концовка зимы

этот фильм не имеет финала

и не будет уже happy end

кровь в сосудах, как девушка Алла,

ала в помпезном окружении лент

милый, милый…

разбей эти оковы

милый, милый…

взломай эту клеть,

чтоб построить мир честный и новый,

за который не жаль умереть.

 

Извращенная стабильность

пот по шее стекает лениво

провода соединили зубами

намокает под дождем грива

незнакомец остается с нами

на фонарном столбе метко

смело, весело, дерзко качаясь

жадно как-то висела соседка

за нее теперь я ручаюсь

небо красно-коричневых толков

распростерло поносную лажу

и шакалы загрызли волков

а комар съел жену даже

устабиленность извращала устои

и отстой позитивной программы

скрупулезно жевали герои

неизвестной мне оперы-драмы

все везде как всегда и нормально

чересчур обычно и подло

по-моральному аморально

как хотела президентская кодла

 

Обманчивое утро

когда утро

светло светло

падает на голову пернатая птица

руку / ногу / ногу свело

и задрожали улицы-лица

тогда вдохновенно незримо стоишь

взором уперся в дальние дали

вот что значит бодриться… ишь

воспоминания нежданно напали

 

сегодня твоим голосом

будет шум машин и заводов

сегодня твое дыхание – осипший ветер

не пытайся копировать этих уродов

пусть даже каждый третий из них в черном берете

 

нет, не чегевары, но менты-омоновцы

опомнился? сплюнь привкус нечеловека!

по утру иногда так жрать хочется

будто не ел с прошлого века

 

обнаглели да оборзели

обозри просторы людской наглости

над страной реет флаг вселенской подлости

знаменуя окончание земной радости

 

радость отныне выдается по дозам

тебе – 100 грамм, мне – 100 грамм

а то отдадимся бессмысленным грезам

и пойдут эти грезы по сальным рукам

 

нет. хотя слово «нет» нынче не в ходу

надо говорить иную всякую байду

а отказывать льстивожопыми словами

чтобы собеседник хлопал своими слоновыми ушами

 

вшами и блохами сыт не будешь

рубишь, колешь, бьешь и снова рубишь

нужно денег больше и скорее

а иначе вешайся на рее

 

потому-то утро так обманно

что желаешь только неба манну

и не думаешь еще об этом мире

что жесток. Мы все мишени в тире.

 

Мой Бог / Моя ложь

Мой Бог – неожиданный выстрел в спину

Зажмурив глаза, я бреду по коридорам души

Всегда убивают. Истина истиной.

Как ни крутись, как ни пиши.

 

Лучше. Метафизика богоборчества.

Я борюсь с Ним, значит Он есть.

На листочке бумажном корчатся

Буковки, лживая лесть.

 

Мой Бог – то, что я так ненавижу.

Все больше и больше обывателей стая.

Что же, если не Бог ими движет,

Этим миром, как куклой, играя?

 

Верить в доброго бога небесного,

Возлюбить царя земного,

Подчиниться отеческой власти,

Для себя не мысля иного.

 

Мой Бог – мой любимый страх.

Мой страх – моя сладкая ложь.

Ложь – моей жизни крах

Ложь, телесная дрожь

 

Найдите мне клетку

мыши, заприте мой разум в камеру

чтобы служба не показалась мне медом

задержите мое дыхание

и узнайте, откуда я родом

 

родом я из горнила пылающего

и из северной стужи морозной

не привык лизать сапоги

и не ползаю, будто жук навозный

 

мыши, вам придется закопать меня в землю

но земля ведь тоже живая

канцелярия, конечно, не дремлет

не прошу я посмертного рая

 

вам придется отрезать язык мне,

руки-ветки топорно повырубать

и глаза, что так молоды –

я не буду никогда симулировать

 

мне не нужно ваше счастье-иллюзия

я хочу, чтоб всего, здесь и сразу

а не будет – не Россия, так Грузия

все равно Государство – зараза

 

мыши, найдите такую клетку,

чтоб уже никогда не выбраться

чтоб никто обо мне не узнал

чтоб поэту-борцу не рыпаться

чтоб не вспыхнул новый скандал…

 

вам придется действовать тихо

аккуратно скальпелем резать

все равно будет вам лихо

кровожадно-брутальная пьеса

 

мыши, ничего – вам найдется

мыши, ничего – вам воздастся

а пока найдите мне клетку

все равно буду сопротивляться!

 

Скучно и больно

скучно и больно. я предан

по высшей мере распят

пью сырой чай с черным хлебом

вдыхаю в легкие яд

желал бы, да время не наше

ходил бы с наганом в руке

я знаю, жизнь – горькая чаша

а смерть еще вдалеке

ходил бы и вешался

вешал бы

от неразделенной любви

делил бы всем поровну боли

и сам загибался б в крови

но нет, сижу и вздыхаю

вдыхаю запах обид

а льды в сердцах все не тают

и сердце тяжко хондрит

 

 

Мне явится высшая мера

высшая мера мне явится сухо

без стука войдет в квартиру мою

вот она, судьба, злая сука.

водку, как воду, закрыв глаза, пью

 

и значит болтаться мне так стогодно

стодневно глотать пыль сапогов

что ж, если вам так будет угодно

угодно? вот он, засранец, каков!..

 

мне явится сука высшая мера

я сброшу по крайне мере свою

усталость. устал я, как надежда и вера

теперь свое несчастье кую

 

явилась. открыла глаза свои – лужи –

молился ли ты? молился. уже.

okay. значит будет хуже и хуже

причем сразу, всегда и везде

 

моя высшая мера – сто лет одиночества

и я один, как последний глаз

у человека, что сам себе отечество и пророчество,

и что изучил слепых без прикрас

 

я пью за здоровье всех мер наказания

я сам по себе наказанье уже

и интуиция заменила мне знание

и вот я один, на рубеже…

 

 

* * *

История еще не началась.

История начнется вместе с эхом…

Качнется колокол, звеня смертельным грехом.

История еще не началась.

 

Побьются статуи и идолы богов.

И бой, и боль – и всё по крайней мере,

И вот уже никто здесь не святой.

И бьется жалостно в последней вере,

 

В надежде, что не будет бит,

Буржуй на старый день молится.

Мечтам его уже во век не сбыться:

На месте их кровавый мрак излит.

 

Распятый на единственном кресте

Своих стремлений и долженствований,

Хуй положивший на алтарь всех званий,

Боец висит. А в рваной той пизде,

 

Что долго родиной звалась слепым и старым,

Бушует вихрь, что сильней пожаров.

История варится в кипятке

Боев, огней и роковых ударов.

 

Пока дышу…

моя кожа зеленеет. я смотрю на нее

еще немного, чуть-чуть, и ты станешь гнилье

уходя уходи, стены ломай

многозначности этой посыпался край

а на глупом осколке одинокой Земли

не осталось людей – остаешься лишь ты.

а на глупом обрывке твоих смутных снов

лишь прописаны буквы отрывистых слов

так и долго идти – и вперед, и назад

одновременно зол, одновременно рад

так и долго нести свой отчаянный крест

обрывая фату развратных невест

я не тот, что сегодня, и не тот, что вчера

я не ночью, не днем, меня нету с утра

я один комок болей, нервов и вер

мои страхи описали Геродот и Гомер

так вперед, в Одиссею! мой праведный гимн

оглушает кретинов деревень и долин

так вперед! моя сабля разрежет тишь

нету армии, нету соратников лишь

но и сам я подохну с пулеметом в руке

на амбразуру накинусь весело налегке

и замолкнет еще один неудачник-поэт

на устах замирают слова: «Red till dead…»

 

 

Расколотое солнце

расколотое солнце

под ногами

туман, мерзость и дым

минута за минутой, истекая слезами

ползешь. Ты был таким молодым.

неясная вечность, немая пощада

прикроет глаза своей мерзлой рукой

а что ты хотел сказать своей глупой отвагой?

последние годы с тобой

были такими:

ненастные бури,

несчастные люди, кафельный пол

плитка шоколада

разбудит,

оставит

тебе

потолок.

минута за минутой протекает сквозь пальцы

и прошлого

уже не вернуть

как кислород

тебе нужен кальций

кости хрустят. Зачем тебе гнуть

из себя

тупого героя?

закрой-ка лучше окно

то, что, возможно, не станет тобою

гораздо красивее, но…

БУДЕТ ВРЕМЯ И ВРЕМЯ ВОСПОЛНИТ

ТОШНОТУ ЗАВЯЗШИХ В НОЧИ.

ТОВАРИЩ БОГ МНОГОЕ ПОМНИТ,

МНОГОЕ ЗНАЕТ, КРИЧИ – НЕ КРИЧИ.

УШЕДШИЕ В НЕБО НА ШТУРМ РЕЙХСТАГА

ИЛИ ПРОСТО ЧАЮ ПОПИТЬ

ВАША СВОБОДА – НАША ОТРАДА

К СЧАСТЬЮ, ЕЕ НЕ КУПИТЬ…

пой… развеселую песню…

молитву… под отвязный панк-рок…

мы… все-таки вместе…

в мечтах…

БОЛЕВОЙ ШОК…

 

PUNK-ACTION

мой жизненный style долбит по стенам

ломаются здания морской пены

виден уже Александрийский маяк

в кармане 2 рубля – ЭТО ГОЛЯК!

жвачка прилипла к ботинку – fucking mother

пиво и водка как необходимая зараза

замкнутый круг животного ожидания

словно заточенный в клетку отчаяния

ночь манифестом разбудит суровая

сука – проклятая, но здоровая!

разве можно такое писать?

писАть – не пИсать,

говорить – не бухать!

ломаются двери, ломаются руки,

такие знакомые в периоды скуки

друзья,

отражение света…

целовать унитаз – дурная примета!

со стены смотрит пламенный вождь

посылаешь на… за окном идет дождь.

ты живешь в бешеном ритме хардкора

зубы сожми и выплюнь пепси-колу!

не думай, не пой, пей, потребляй!

тогда наступит капиталистический рай.

они купаются в золоте, гребут бабки метлой

что же остается нам с тобой?

работать, молчать, иногда расслабляться,

ебаться, бухать, бухать и ебаться!

словами не выразишь – один только мат,

хочется плюнуть и продемонстрировать зад!

смешные герои, стаканы, жратва

на улицах гопники, в мерсах братва.

ты уже не уверен, что это твой дом,

уходишь к себе – и здесь тот же стрём…

но вот в голове лопает предохранитель.

надеваешь куртку и хватаешь свой китель,

берешь мегафон, красно-черный флаг,

едешь туда, где много денег и благ.

центральные улицы, горящие вывески,

буржуи, машины, молодежь, старые крыски,

ухоженные магазинчики, причесанные зайчкики,

для менее состоятельных ездят трамвайчкики,

народ колобродит, народ отдыхает:

пьет и стебется, пездит и харкает.

в этом безумии ты и идешь,

смотришь в их лица, знаешь: «Всё – ложь».

ждать уже нет никакого смысла,

выходишь, встаешь, собираешься с мыслью,

раскрываешь рот, орешь в мегафон,

люди в панике, еще не уловили твой тон.

Красно-черное знамя реет над улицей,

какой-то студент повздорил с дряхлой курицей.

Но тебе нет до этого дела, ты орешь:

«ВАШ МИР НЕ ДОРОГ МНЕ НИ НА ГРОШ!

Вас обманули, вас обкурили,

вы поверили тем речам, что власти говорили.

Теперь вы никто! Посмотрите вокруг!

Они держат всё – это замкнутый круг!

Вы давно схоронили свои таланты

и на животных инстинктах решили выбиться в франты.

Вы рабы, вы холопы, вы просто говно,

ментовские слуги, продажное чмо!

Вы продали души свои Капиталу.

Поклонимся же святым  - моче и калу!..»

 

Ты дальше орал заводные стихи

про то, что времена нынче лихи.

Тебя повязали на твоем арт-терроре,

и в шоке застыло людоедское море…

 

Балончики с краской

разрисованные стены

балончик с красной краской

все было так просто,

все было прекрасно

руки мерзли от холода

и сломанной спички свет

согревал наши души,

спасая от бед

голодный год посреди сытых витрин

голый народ взирал на изобилие вин

наша вина, что все так серо кругом,

холодный воздух вдыхаем беззубым ртом

песня крутилась в моей голове

я хотел рассказать о времени – рассказал о себе

поговорил, схватил кашель и заболел

мы давно больны и мы не у дел

 

разрисованные губы

помада и духи

наши духи витают в атмосфере нелюбви

я смотрел на нее

и становилось больно

жирный генерал пердел «смирно! – вольно!»

да и мы мудаки,

коль допустили такое

теперь глаза не закроешь рукою

осталось выйти во двор и…

Reclaim the streets!

не бойся манекенов и официальных лиц!

 

разрисованные стены

солдатские каски

обгорелые жилища

унылые краски

спички поломаны,

руки замерзли

время превратить в жизнь давние грёзы…

 

Последняя мелодия умирающей природы

не слёзы, но грёзы!

не жалость, а угрозы!

не тучи, а солнце!

разбито оконце…

на краю разрушительного созидания

ты принял решение

ты завыл, скребя пальцами мироздание,

желая выбраться из заточения

ты пел…

     и от этого воя

глохли чиновники и менты

я, было, подумал: «Дурак», - не скрою,

и спросил себя: «А что сделал ТЫ?»

И землю рвало, когда она понимала,

что сотворит с ней больной человек.

природа плакала и стенала,

    но не могла уже замедлить разбег.

БЕГ! Убегая от пыли,

                                    дыма, смрада, помоек, дерьма,

ты подумал: «Нет, весь мир еще не купили

и не купят уже никогда».

Убивали, глумились, насиловали,

демонстрировали свою гадкую власть.

Понимаешь, нас с тобою кастрировали!..

наконец-то натешились всласть…

сколько можно?

Весь мир – корпорациям?!

Уж они-то управу найдут,

позаботятся, кликнут по рации,

уничтожат всех и наебут.

 

за последнее древо, за несчастного зверя,

за себя, за других, за планету, за завтра,

за все то, что мы все когда-то имели,

призывает сражаться строк этих автор!..

 

НАМ – МИР! /ВАМ – ЗЕМЛЯ!/

НАМ – МИР,

А НЕ КУЧКЕ ТУПИЦ.

НАМ – СВЕТ

И СМЕРТЬ ВЫСШИХ ЛИЦ

НАМ ЗАВТРА,

А ИМ – ВЧЕРА!

НАМ – МЫ!

ПОРА, ГОСПОДА…

мы оставим вам землю.

мы нашли вам дома.

вы хотели твердую почву?

получите сполна!

обиталище вам готовит АК.

в ваших глазах крови река!..

………………………….