Ганс Фаллада: открытка из концлагеря

Если бы история человечества была сном, который не остался в памяти проснувшегося человека, то все было бы намного проще. Но мы обречены бродить в сумерках прошлого, постоянно пробуждаясь в бесконечном кошмаре, который навязчиво прокручивает одну и ту же кинопленку из черно-белых кадров: Аушвиц, Дахау, Ясеновац, Бабий Яр, Отряд 731… Чтобы преодолеть пелену бесчеловечных пыток и хоть на время забыть этот ужас, капиталистическая система, породившая конвейер дегуманизации, выписывает нам успокоительные в виде яркой рекламы, в которой предлагает отвлечься на шоппинг, съездить на курорт или просто выпить таблетки, которые помогут представить новый дивный мир, где никогда не было истории - этой противной мачехи человеческой деятельности.

В потоке всеобщего падения в бездну невозможно рассмотреть лица теней, составлявших ту бесплотную основу режимов, с молчаливого согласия которой, безумные маньяки вершили бесконечный террор, названный исторической необходимостью. Эти люди продолжали ходить каждый день на работу, смотреть друг другу в лицо в утреннем транспорте, читать газеты и думать, что все в порядке. Потому что так надо. Преступление граждан той или иной страны, погрязшей во лжи и самообмане, во имя порядка и благополучия. После того, как все закончилось, они проснулись в недоумении, что смогли допустить у себя дома эти бесчинства. Но было поздно. Остались лишь документы с фамилиями пропавших внутри машины всеобщего хаоса войны. И осталась книга. Первый роман прямо из ада, который поведал о мире, превращенном в один большой концлагерь всеобщего молчания.

В отличие от Ремарка, романы которого стали культовыми на постсоветском пространстве, Ганс Фаллада, он же Рудольф Дитцен, оказался почти забыт для русскоязычного читателя. Эталоном рассказа о войне со стороны немцев стали романы Эриха, который писал их, наслаждаясь жизнью голливудского сценариста, коллекционируя картины и страдая от неразделенной любви к Марлен Дитрих. Ганс же прошел весь путь внутри системы Третьего Рейха. Это была пытка из сотрудничества с самим Геббельсом, который требовал от популярного автора написания антисемитских романов, бесконечного возлияния алкоголя и приема наркотиков на грани помешательства. Дитцен стал популярен еще в Веймарской республике, тщательно описывая быт и жизни десятков простых людей, которых безжалостно перемалывал мировой кризис. Оставаясь до конца жизни гуманистом, он выпускал в своих романах на волю всех внутренних демонов. Фаллада писал огромные романы за предельно короткие сроки, переживая их как нервный срыв. Он несколько раз мог уехать, но слишком любил родную землю, что его в конце и сгубило, когда нацистский режим обрушил на него всю мощь карательной психиатрии, отказавшись от бесплодных попыток разбудить в нем патриота Третьего Рейха. На последнем издыхании за несколько месяцев до смерти Ганс Фаллада пишет свой самый выдающийся антифашистский роман «Каждый умирает в одиночку» или «Один в Берлине», вышедший в 1947 году.

Будучи писателем старой школы реалистичного романа, Фаллада взял за основу историю семейной пары Отто и Элизы Хампелей, превратившихся с его легкой руки в Отто и Анну Квангелей. Семья Хампелей, потеряв одного из близких родственников на войне в 1940 году, начала свой тихий бунт против системы. Заключался он в такой наивной и в то же время леденящей душу форме, как разнос открыток по Берлину. В этих посланиях они призывали простых немцев обратить внимание на несправедливость режима Гитлера. Но все было впустую. Отто и Элиза поплатились своими жизнями за подвиг. Их обезглавили в 1943 году. Ганс продлил жизнь своих героев на пару лет, описав мучительную борьбу двух отчаявшихся людей в атмосфере молчаливого безумия. Все герои этого трагифарса, начиная от самих Квангелей и кончая преследовавшим их гестаповцем Эшерихом, становятся заложниками абсурда обесчеловечивания, которым являлся нацистский режим для Германии. Смерть — единственное, что толкало эту империю вперед на протяжении 12 лет, и Ганс Фаллада тщательно задокументировал ту обстановку, которая царила в обществе, отвергнувшем саму идею мыслить в категориях добра и зла по отношению к врагу. Готовность убить старую еврейку за чемодан с бельем. Долгие годы идеологического давления. Ожидание прихода гестаповцев каждую ночь. Холодный страх, который пронизывал жизнь людей, оказавшихся волею судеб в самом центре зловещей паутины. Анна и Отто Квангели, как и их реальные прототипы, безусловно понимали практическую бессмысленность своих действий. Но именно в таких людях писатель находит последние тлеющие угольки человечности в ледяном царстве общегражданского безмолвия. Самые жестокие преступления рождаются вначале внутри коллективного бессознательного, и только потом, воплотившись в реальности, они заставляют людей взглянуть правде в глаза. Все эти годы вы молчали и бездействовали, пока из-за колючей проволоки неслись немые крики жертв безжалостной нацистской доктрины. Такого окончательное обвинение Ганса Фаллады по отношению к народу Германии.

Прочитав массу дел антифашистов по долгу службы, писатель ушедший во внутреннюю миграцию и сошедший с ума, Ганс Фаллада создал нерукотворный монумент настоящей борьбе за человечность. Отто и Элиза Хампели своим примером доказали, что борьба может идти даже тогда, когда фронт реальной войны за тысячи километров от вас, но фронт внутреннего долга проходит красной чертой через душу каждого человека, будь он собиратель мебели, почтальон или доктор. Умирая в психиатрической больнице, Рудольф Дитцен создает завещание, описывающее концлагерь, в который превращается общество, допустившее к власти фанатиков-популистов. Главным залогом сохранения и устойчивости таких режимов становится страх и всеобщее соглашательство, основанное на молчании. Но однажды, даже самому ярому конформисту придется бросить взгляд на открытку, лежащую на земле, где будет рассказана вся правда, от которой человечество не сможет избавиться уже никогда.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Если бы история человечества была сном, который не остался в памяти проснувшегося человека, то все было бы намного проще.

2 недели назад
R.P.

Во время «белоленточной революции» 2011 г. лоялисты любили спрашивать протестующих: «Вот вы против Путина. Но если не Путин, то кто?». Шутники отвечали: «Если не Путин, то кот». Конечно, правильный вопрос должен звучать по-другому: «Если не путинизм, то что?».

3 недели назад
andron
2

Свободные новости