Герои игрушечной войны

Искусство радикального политического арт-перформанса имеет давние исторические традиции. Можно вспоминать футуристов, дадаистов и сюрреалистов или их более поздних коллег — венских акционистов. Протестная волна 60-х-70-х годов XX века окончательно оформила искусство концептуализма. Всемирное разочарование в бунтарских идеалах позволило довольно быстро инкорпорировать талантливую плеяду деятелей культуры в новую коммерческую индустрию, которая с начала 80-х годов стала своеобразным диснейлендом для прогрессивных умов человечества.

Как и любое резонансное событие в мире потребления, арт-перформансы обросли профессиональным корпусом критиков. Так как само по себе размахивание гениталиями в публичных местах или разбрасывание кровавых кусков мяса в опешивших прохожих вызывает у случайного наблюдателя только состояние естественного отторжения и омерзения, то потребовалось создание целой системы координат, объясняющих те или иные акции художников сложным абстрактным языком нового перформативного искусства. «Политизированность» была загнана в специальную резервацию борьбы за права отдельных социальных групп и движений или против наиболее одиозных режимов по типу северокорейского. Критика капитализма и правящих слоев была выхолощена до политкорректных атак на вопиющий мир потребления. По закону жанра — эти атаки служили наилучшей рекламой для пластиковой глянцевой системы всеобщего гламура и упоения коммерческим успехом.

Само концептуальное искусство и политические перформансы, как его продолжение, являются башней из слоновой кости со своими скрытыми механизмами функционирования. Этот мир отчасти похож на своего собрата — киноиндустрию, но та имеет дело в большинстве своем с более низкими жанрами, цель которых - прямое высасывание денег из карманов добродушных и туповатых зрителей. Современное искусство действует более тонко и опосредованно. Прямая и наиважнейшая задача произведения совриска — это попадание в сплетение медийных информационных цепочек и циркулирующих внутри арт-рынка гигантских финансовых средств. Искусство стало одним из механизмов отмыва денег, наряду с вложениями в благотворительность или в спортивные клубы.

Но в отличие от других видов деятельности, современный арт-рынок позволяет оставаться абсолютно анонимным многим поклонникам очередного шедевра Бэнкси или Дэмьена Херста. Гигантская система перераспределения средств через специально созданные институты позволяет распылять деньги в виде грантов и частных пожертвований на поддержку тех или иных арт-групп и отдельных художников. В итоге, современное искусство за несколько десятилетий превратилось в замкнутую вселенную, непонятную для большинства населения планеты Земля. СМИ окружили арт-рынок завесой таинственности, а куратор очередной биеннале становится властителем богемного мира на короткий период времени, позволяя тому или иному счастливчику попасть в узкий круг посвященных в тайну загадочного концептуального искусства.

Отечественный концептуализм очень долго был в подполье, в силу понятных гонений со стороны советской власти. Но начиная с Перестройки, и в 90-е годы в России было проведено достаточное количество резонансных событий и перформансов. Имена Кулика, Бреннера и других концептуалистов гремели в арт-кругах, но нас интересуют более поздние события, которые развернулись в конце нулевых годов XXI века. Первое десятилетие политического режима, установившегося при правлении дуумвирата Путин-Медведев, запомнилось иллюзией отсутствия внутренней политической борьбы. Сверхдоходы от ресурсной ренты позволили наполнить общественное пространство симуляцией политической жизни. Политтехнологи и манипуляторы соревновались в создании различных движений (Идущие вместе, Наши и т. д.), которые являлись организаторами основного информационного шума, замещавшего отсутствие любой вменяемой работы с политической повесткой, актуальной для наиболее активных слоев населения, прежде всего молодежи.

Но как это всегда и бывает, политическая жизнь бурлила внизу. Другая Россия, субкультурное движение антифа (объединявшее широкий круг людей с различными идеями), Левый фронт, ряд националистических и др. организаций постепенно набрали критическую массу, которая привела их по отдельности к прямой конфронтации с репрессивным аппаратом государства. В итоге, политическая повестка вылезла наружу (Манежка, Химки, дело БОРН и т. д.), что в том числе и привело к серьезному политическому кризису 2011-12 годов. На этом фоне разворачивалась история арт-группы Война и отпочковавшихся от них Pussy Riot. Мы не ставим себе в этой статье задачей очернить или обелить действия людей, некоторых из которых уже нет в живых. Также, мы не будем рассматривать каждую из акций. Нас интересуют некоторые общие аспекты, которые можно выделить, как в деятельности Войны, так и в действиях Pussy Riot.

Самое важное - это, конечно, непоследовательность в политических заявлениях и паразитизм на левой и анархистской повестке. Довольно долгое время обе арт-группы апеллировали к субкультурным кругам, тяготеющим к левому спектру. Дальнейшие действия, как-то сотрудничество с Алексеем Навальным, заявления некоторых участников Войны, встречи Pussy Riot с политическим истеблишментом США и многие другие поступки, оттолкнули от них очень многих людей и привели к разочарованию в левой политической повестке, которая была легко отторгнута в угоду более привлекательным вариантам сотрудничества с широким спектром правых политиков.

Так же можно отметить слабость самого политического заявления в акционизме этих групп. Были выбраны примитивные формы, которые в итоге сыграли на руку власти. Финальным аккордом стали извинения Pussy Riot за свое поведение на акции в Храме Христа Спасителя перед верующими, что укрепило сакрализацию власти в глазах населения. Акцентирование внимания на конкретном человеке (Путине или Медведеве) или грубые посылы в сторону силовых ведомств привели только к эффекту хулиганства и, несмотря на явный медийный успех, скорее нанесли имиджевый урон протестным кругам в России.

Дальнейшая судьба обеих арт-групп показала, что образ России до сих пор хорошо продается на Западе, как Империя Зла. История Pussy Riot стала более успешной, благодаря эффекту разорвавшейся бомбы от совпадения всех возможных факторов в одном событии (Путин, Храм, феминизм, привлекательный образ Толоконниковой, поддержка музыкантов всего мира). История Войны сложилась более печально, хотя их образ активно тиражировался на западе.

Следует также упомянуть еще два проекта, которые внесли свою лепту в политическую повестку СНГ последних лет своими перформансами.

Первый — это украинская группа FEMEN, чьи акции с публичным обнажением в итоге вылились в откровенное порнографическое шоу, которое практически утеряло связь с изначальными феминистскими задачами.

Второй — это деятельность медиаактивиста и художника Петра Павленского, самой известной акцией которого стал поджог двери здания ФСБ. Отмечая смелость данного художника, следует понимать, что он тоже выстраивал определенную арт-стратегию, частью которой было медийное противостояние с Левиафаном российского государства на почве яркого поступка. Российская власть, намучившись в свое время с Pussy Riot, в итоге отыграла все на обычный штраф. Но как только засветилось реальное уголовное преследование за действия насильственного порядка, то художник сразу материализовался во Франции, почему то отказавшись от борьбы с российской судебной системой, хотя за полгода до этого требовал посадить себя по террористической статье.

Последним провалом российского политического акционизма стал скандал с фотошопом на кремлевской башне, случившийся 8 марта 2017 года. Активистки феминистского сообщества позволили себе прямую фальсификацию и манипуляцию с подлогом фактов, введя в заблуждение журналистов и большинство участников оппозиционных кругов.

Завершая краткий обзор основных моментов политического арт-акционизма в России, на которых мы хотели заострить внимания, хочется сказать, что все эти события так и остались медийной пеной, за которой не последовало каких-то серьезных подвижек внутри оппозиции. Вредили эти акции имиджу протестного движения в России или нет, сказать очень сложно. Фактом остается то, что отечественные концептуалисты, к которым стоит отнести как Войну, так и Pussy Riot с Павленским имели свою четкую стратегию, апеллирующую прежде всего к западному арт-сообществу. На этом поприще каждый из них достиг определенного успеха. То, что частью этой игры были реальные тюремные сроки, так это скорее напоминание о том, что Россия по-прежнему остается опасной авторитарной страной, где попасть за решетку можно буквально просто так. Для левого и анархистского движения - все эти случаи послужили определенным уроком о том, что арт-акционизм - это всего лишь один из приемов в широком арсенале сопротивления наступлению властей на свободы и права населения.

Представленный сам по себе, как отдельное явление — он в итоге вырождается в индивидуальную войну художника, готового пойти как можно дальше в погоне за вниманием СМИ. В этой жестокой, но игрушечной войне есть свои герои, победители и побежденные, но она происходит в вакууме, оторванном от реальной политической повестки. Кому-то повезет, и он попадет в учебники институтов современного искусства и его будут обсуждать в Гараже на триеннале совриска, а кому-то уготована сырая земля. Мир концептуального искусства очень похож на реальный исключительно в одном — он также быстро забывает неудачников, которые не оседлали тренды и сгинули в пучине безвестности.