Экстремизм и политкорректность: извращенное понимание слов

Нынешняя власть, обнаглев до недопустимого предела, поставила под сомнение необходимость обращения к этическим принципам, призывающим проявлять хотя бы минимальное уважение как к электорату, так и к другим политическим движениям и партиям. Притом, ее функционеры требуют политкорректности по отношению к самим себе – не дай бог на каком-нибудь митинге сказать что-то плохо о них, – но забывают о ней, когда начинают говорить о других партиях и субъектах политической жизни. Призывы к политкорректности, возвеличивание ее ценности в массовом сознании – метод игры с двойными стандартами. Так же как, не называя современный режим тоталитарным, государство высоко ценит как почетное и законное действо неприятие массами абстрактного тоталитаризма, а вот к идеям о неприятии нынешней – совершенно конкретной – «демократии» относится как к немыслимой наглости и зловредности.

Вообще, политкорректность, о которой трубят с высоких пьедесталов, никоим образом не связана с гражданской терпимостью, миролюбием, моральным благодушием и уважением прав человека. С ними связана та – исконная – политкорректность, которая не дает возможности для игры с двойными стандартами, и потому не используется. Произнося само слово, как бы апеллируют к его означаемому, но на самом деле это означаемое выхолащивается. Не от широты души она воспевается, а от ее скукоженности. И задача ее – называть вещи не своими именами, а заставить эти по-другому названные вещи (зачастую мерзкие) радовать глаз, то есть скрыть реальный смысл слов под красивой оболочкой. Государство наше вполне политкорректно, и эта корректность заключается не в гуманизме власть держащих, этих хозяев реальности, не в их трепетной любви к народу, а в незнании народа о репрессиях, проводимых по отношению к нему сверху. По меткому замечанию С.Г. Пилецкого, политкорректность предполагает не только неприемлемость пересчета украденных у нас денег в кармане умельца-жулика и удальца-мошенника, но даже неприемлемость наречь преуспевающих жулика и мошенника именно «жуликом» и «мошенником» [1]. Можно ли называть дурака дураком, еврея евреем, негра негром, инженера инженером, коррупционера коррупционером, а фашиста фашистом? Можно ли выразить в слове то, что знаю наверняка, что, в отличие от необоснованной клеветы, подтверждено данными увиденного и услышанного? Нет, нельзя, ибо запрещено, ибо неэтично, неприлично и неполиткорректно. Так что, будучи смиренными, закрытыми от реального положения вещей розовыми очками, мы, гордо подняв головы и засунув руки в пустые карманы, имеем право называть себя политкорректными. Вот только гордиться здесь нечем.

Журналистики в стране нет, «объективность» судебной систему под каблуком власти. Кто может судить саму власть? Никто! Абсолютно никто. Когда в 2003-м году Путин заявил, что в результате операции в «Норд-Осте» ни один заложник не пострадал, что газ был безвредным, возмущенные бывшие заложники и их родственники подали на Путина в суд, но российские суды не приняли иска. О чем это говорит? Несмотря на то, что представители власти призывают подавать иски в суд в случае уличения какого-либо высокопоставленного лица в преступлениях, суды открещиваются от этих исков. Уличать чиновников в преступности – все равно что уличать власть в преступности. И как можно ее судить, если суды парализованы этой властью? В 30-е годы абсурдно было подавать иск на Сталина или Берию, а сейчас абсурдно судить единороссов. В Интернете есть множество страниц, где опубликованы материалы о преступлениях чиновников или сотрудников милиции – преступлениях, санкционированных режимом (см. [2], [3]). Иногда авторы подобных материалов адресуют просьбы разобраться президенту и премьер-министру, не подозревая, что последние не только не заинтересованы в проведении следствия, а скорее наоборот, заинтересованы в его отсутствии. Авторы не понимают, что резонанса не будет. В лучшем случае он будет нулевым, а в худшим он обернется против них же. В modern Russia честный человек, жалующийся на нечестного, рискует навлечь обвинения на самого себя. Наша власть совершила много преступлений. Если мы уберем из списка ее античеловеческих деяний самые известные и самые тяжелые (например, приказ об уничтожении террористов вместе с заложниками в Беслане), этот список не особо укоротится. Вот такой получается парадокс: тех, кто ворует вагонами, не судят, поскольку они принадлежат к клану, которым позволено творить все что угодно. А голодный, укравший в магазине булку хлеба, рискует несколько лет провести в тюрьме.

Суды, будучи управляемыми, не принимают иски на единороссов. Однако они с радостью заводят дела на всяческих неугодных и несогласных. Я знаю случай, когда молодому человеку, который в одной из своих статей не совсем лестно отозвался о власти, пытались пришить кражу сотовых телефонов. Нигде не прописано, что критика господствующей власти карается расстрелом, но, несмотря на отсутствие такой статьи, существует огромное множество других статей – от мелких краж до убийств. Так почему бы не пришить или хотя бы не попытаться (в целях просто помотать нервы и деморализовать) пришить любую из них. Выбор широк. А на самом деле судят по несуществующей статье, также как многих предпринимателей судят за то, что они отказываются платить дань единоросским генералам. Независимая судебная власть, как и журналистская власть, именуемая четвертой, видна лишь на бумаге.

В Омске суд удовлетворил иск губернатора Л. Полежаева к матери погибшего солдата А. Бухарбаевой за плакат с надписью "Путин и Полежаев — убийцы наших детей. Будьте прокляты! Убейте и нас, матерей!", который Бухарбаева держала на митинге, прошедшем 3-го июня 2010 года. Полежаев требовал признать первую часть надписи недействительной и порочащей его честь и достоинство. Присутствующие на суде граждане проклинали судью и губернатора [4]. Может быть, надпись на плакате действительно выглядит слишком «далеко идущей», но косвенное отношение к убийствам солдат – особенно погибшими насильственной смертью от «своих же» – номенклатура разве не имеет? «Политкорректные» суды достойны проклятий, равно как – в еще большей степени – их достойна нынешняя власть. Да и вообще, насколько колкими и болезненными выступают смелые фразы, написанные на плакатах отчаявшихся граждан, по сравнению с огромным массивом антинародных действий власти, которые и вызывают негодование, отчаяние и ненависть?

Самое расхожее обвинение, которое любят нынче «лепить» оппозиционерам, основано на статье об экстремизме. Юридически считается, что экстремизм (политический) – это в первую очередь попытка свержения конституционного строя. А властный строй и конституционный – в наше время вещи во многом отличные друг от друга, если не прямо одно другому противоречащие. Но власть, не признающая эту противоречивость, попирающая Конституцию, обвиняет в экстремизме и в попрании Конституции тех, кто попирает власть. Система запрещает высказывание вслух волне конституционных убеждений, что явно противоречит правам человека, но при этом данный запрет функционирует под знаменем защиты человеческих прав (как и многие другие запреты и санкции). Экстремистом в наше тяжелое время скорее назовут законопослушного гражданина, которому свойственна активная гражданская позиция. Экстремист и провокатор в современной учиняемой властью терроросреде – это смелый гражданин, публично отстаивающий Конституционные права. Здесь проявляются такие же двойные стандарты, как и при толковании термина «политкорректность». Термины трактуются по-разному – в основном в угоду трактующему субъекту. Политики специально запутывают или вовсе выхолащивают значение терминов, создают терминологические двусмысленности, что впоследствии формирует легитимную основу для преследования тех, кто якобы не вписывается в дискурсивный порядок – «экстремистов» и всяких «неполиткорректных»… Это слова-амебы – прозрачные слова, утратившие свое единственное значение, свои корни. Они означают нечто почти противоположное своему истинному значению. Они, потеряв связь с вещами, вставляются в любой контекст и в своей совокупности разрушают смысл речи и запутывают мировоззрение. Когда власти кого-то обвиняют в неполиткорректности и экстремизме, чаще всего используют порочащее ложное имя, а когда самих себя называют демократами, вооружаются защитным ложным именем. Но как в том, так и в другом случае это ложные имена.

Сегодняшний социально-политический мир перевернут вверх ногами. В нем нет ни правды, ни защищающей человека стабильности. В июне 2010 г. Партия «Яблоко» собирала подписи против принятия нового антинародного закона, согласно которому ФСБ наделяется правом арестовывать любого из нас на 15 суток (см. [5]). Основание этого закона – все та же борьба с экстремизмом и терроризмом, хотя совершенно непонятно, каким образом такой закон может способствовать этой борьбе. Вот борьбе против несогласного народа он очень даже способствует. Государство с сильными службами безопасности необязательно бывает сильным в хорошем смысле этого слова. Скорее наоборот, чем больше полномочий у служб безопасности, тем меньше прав у народа. В этом смысле наибольшая опасность исходит не от беспорядка, а от чрезмерного порядка (см. [6]). Чрезмерный, избыточный порядок – враг справедливости и либерализма. И возникает вопрос: борется ли власть с терроризмом или сама, путем продвижения антинародных законов, учиняет террор?

Список литературы:

  1. Пилецкий С.Г. О вредоносной сути так называемой политкорректности // Вопросы культурологии №11, 2009. С. 65-69.
  2. http://www.compromat.ru/page_15325.htm
  3. http://d-zubov.livejournal.com/31587.html
  4. Губернатор Полежаев доказал, что он не убийца // Газета «Коммерсантъ»<№ 155 (4455) от 25.08.2010 (В сети: http://www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=e3b0db23-6504-4c28-8ba1-6d7...)
  5. http://yabloko.ru/zakonfsb/492/
  6. Закария Ф. Возникновение нелиберальных демократий // Логос 2 2004 (42). С. 55-70.

Комментарии

Согласен на все 100 %! 

Самыми первыми и худшими нарушителями Конституции являются сами гос.органы, российские чиновники и силовики! (((

Так что наша борьба против них -- это борьба за восстановление конституционного порядка! А потому это и законно, и справедливо!

 

Голосов пока нет
http://marsel-izkazani.livejournal.com Сторонник демократического социально ответственного правового государства. Если анархизм, то анархо-коммунизм Кропоткина.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Михаил Бакунин
Michael Shraibman

Часто спорят - какое государство напало первым, кто развязал войну? Также спорят - кто из государств слабее, а кто - сильнее и аргументы в духе "бьют слабого!" и "он же - жертва!" иногда используется сегодня в целях оправдания режима, который терпит поражение, вне зависимости от...

1 месяц назад
16
Michael Shraibman

Что стало экономической причиной стремительной самоорганизации венгерского рабочего класса и его перехода к самоуправлению в октябре - ноябре 1956 года? О самой глубокой социальной революции в истории 20 столетия - революции рабочих советов в Венгрии в 1956 году, много что написано, но есть...

1 месяц назад
2