Эдуард Каляманов: «Изменить что-то может только коллективный организованный протест»

Профсоюз «Действие» образовался всего несколько месяцев назад, однако уже громко заявил о себе как о боевом профсоюзе, привлекающем внимание к ужасающему развалу здравоохранения, происходящему в России под вывеской «реорганизации». Беседа с одним из сопредседателей «Действия» - Эдуардом Калямановым, цинично уволенным недавно из «скорой помощи» за профсоюзную деятельность, состоялась на небезызвестной «Фабрике». С Эдуардом беседовали Андрей Заводской и Ольга Штессель.

«Изменения носят стремительный, кардинальный и деструктивный характер»

Появление профсоюза в области медицины стало неожиданностью даже для тех, кто предсказывал нарастание протестной активности. Что подтолкнуло к участию в «Действии»?

Давай начнём с того, что в профсоюзной борьбе я участвую уже относительно долго – порядка года. Началось всё с того, что была создана ячейка профсоюза «Защита» на станции скорой помощи в Иваново, однако скоро стало ясно, что медицинские работники не готовы туда вступать. Поэтому мы заговорили о создании профсоюза конкретно для медицинской отрасли. Взаимодействуя со схожими группами по всей стране, в частности с «Движением за достойную медицину», активистами от пациентов, 22-ого декабря 2012 мы учредили Межрегиональный профсоюз работников здравоохранения.

Как ты можешь оценить нынешнее состояние отрасли? В какую сторону изменяется жизнь медицинских работников?

Изменения носят стремительный, кардинальный и деструктивный характер. Сейчас можно говорить о серьезнейшем кризисе сферы здравоохранения. В 2009 году была отменена Единая Тарифная Сеть. Теперь зарплата медицинского работника складывается из окладной части, значительно снизившейся по сравнению с ЕТС, и так называемых стимулирующих выплат – за качество, интенсивность, которые просто ничтожны. Например, выплаты за интенсивность составляют около 100 рублей — это просто смешные деньги.

Кадровый кризис усугубился настолько, что от него страдает население — вплоть до летальных исходов. Применительно к «скорой помощи» могу сказать, что сейчас оказание медицинской помощи  одним работником – врачом или фельдшером — является нормой. А раньше в бригаде должно было быть 4-5 работников. Финансированием заведуют частные страховые компании.  Вовсю действует система штрафов, так что, например, в Иваново размер оклада медицинского работника составляет 3-5 тысяч рублей. «Путинские» надбавки выплачиваются не полностью, руководство объясняет это нехваткой средств и призывает работников к терпению.

Естественно, растёт недовольство: работать становится некому, люди увольняются толпами, а на оставшихся выпадает непомерная нагрузка. Если на «скорой помощи» норматив предполагает 10 вызовов в сутки, то фактически их число доходит до 25 — медработникам просто некогда поесть и сходить в туалет. На эти аргументы руководство отвечает просто: «сходите у пациента». Норматив пребывания на одном вызове составляет 20 минут, в случае его превышения на работника налагается штраф. Нас учили, что каждый пациент индивидуален, а сейчас выходит, что нет.  Ребята из страховых компаний, паразитирующих на медицине, говорят нам – «у постели больного необходимо провести не более 20 минут». Это говорят люди, не имеющие ни образования, ни практики в медицинской сфере, которые готовы штрафовать нас за всё, что угодно. Это выгодно.

Приходя в больницу, пациенты сталкиваются с тем, что большую часть времени  занимает не лечение, а бумажная волокита. Медицинским работникам приходится сталкиваться с этим каждый день. Это, как я понимаю, сильно влияет на качество медицинского обслуживания?

Нам прямо говорят, что очень многое будет зависеть от заполнения соответствующих документов. Целью становится уже не оказание помощи больному, а выполнение норматива и  документооборот.  У участковых терапевтов время приёма сокращается до 5-10 минут, это просто безумие, о какой медицинской помощи можно говорить! За это время можно сделать только какую-то одну манипуляцию. Люди из страховых кампаний называют это лечением.

Учитывая эти тенденции, как ты полагаешь, куда движется здравоохранение? Какие перспективы ты видишь в случае дальнейшего проведения реформы?

Процессы, которые сейчас происходят в нашей стране, прикрываемые вывеской «реорганизации», означают одно — ликвидацию отрасли. Люди бегут из медицины, и новых работников, согласных работать за такую зарплату, практически не приходит.

Повсюду закрываются учреждения. Ярчайший пример – Ярославская область, где было закрыто 7 роддомов, и теперь всех отправляют в областной центр. Закрываются сельские больницы, акушерские пункты. В городе Шуя закрыли инфекционное отделение, теперь целый район живет без него. Это — настоящее Средневековье.

И если реформа будет продолжать двигаться в том же направлении, что и до сих пор - отрасль деградирует. Всё, что написано в Конституции о праве на бесплатную медицинскую помощь, станет полным фарсом, статью 41 можно будет просто вычеркнуть оттуда. Уже сейчас люди официально платят по 25 тысяч рублей за плановые операции. За плановые! В регионах это полторы-две зарплаты, и естественно, что многие отказываются от таких медицинских услуг.

В самой медицинской сфере понимание этой ситуации есть?

Брожение умов началось довольно давно. У нас в стране пока человек не прочувствует что-то на своей шкуре, ничего делать не будет. Когда медицинские работники стали ощущать ухудшение ситуации, когда увеличился объем работы за меньшие деньги, ухудшился уровень жизни, вот тогда всё и началось. Опять же, действовать через какие-то госструктуры оказалось нереально: из прокуратуры, из инспекций мы получали только формальные отписки.  Поэтому мы поняли, что изменить что-то может только коллективный организованный протест. Причем массовый!

Общеизвестно, что такие «интеллигентские» сообщества как врачи и учителя, очень разобщены и атомизированы.  Есть ли понимание общности интересов?

Конечно, сейчас ситуация начинает меняться, люди реагируют на состояние дел в здравоохранении. Происходит это пока при инертности большинства, однако когда в ближайшее время встанет вопрос о сохранении профессии и отрасли, многим придётся сделать выбор.

С боевыми профсоюзами у нас одни задачи, так что дорога у нас общая

Давай поговорим теперь о самом профсоюзе. Приходится слышать диаметрально противоположные точки зрения о «Действии». Если для одних это исключительно верхушечная структура, организованная несколькими активистами, то для других «Действие» - это результат реального нарастания протестной активности в медицинской среде, требующей организационного оформления.

Профсоюз был организован тремя регионами – Москва, Иваново и Ижевск. Самая сильная первичка на данный момент, в Ижевске, нарабатывает сейчас ценный опыт борьбы. Они готовят интересный эксперимент, цель которого — обосновать несостоятельность предлагаемых Минздравом нормативов. В Иваново после увольнения председателя профсоюз ушел в подполье, однако продолжает свою работу, информация поступает регулярно, в частности, сейчас мы препятствуем выводу водителей «скорой помощи» на аутсорсинг (оформление работников через фирму-посредника, заёмный труд). Там готовилось потрясающее «кидалово» водителей, на которых хотели списать недостачу топлива. Судебный процесс по делу о моем увольнении идёт с очевидными нарушениями, не принимаются исследования независимых экспертов, а со стороны ответчика принимаются показания, добытые с очевидным нарушением законодательства.

Приходилось ли вам в ходе своей деятельности сталкиваться со структурами «официального» профсоюза, входящего в ФНПР?

«Официальный» профсоюз существует, они даже подавали на меня заявление в центр по противодействию экстремизму (ЦПЭ). Как только появился наш профсоюз, структура ФНПР восприняла нас на удивление агрессивно, действуя на стороне администрации. Впрочем, состоящие там рядовые медицинские работники ни на что не влияют.

Так называемая волна «итальянских забастовок» в больницах Вологодской области и Удмуртии, о которой писали в СМИ, насколько она реальна?

Да, сейчас это распространяется повсеместно. Это воспринимается не столько как мера сопротивлению администрации, сколько как единственная возможность нормально работать. Врач — это человек, он тоже устает от непомерных нагрузок. Естественно, люди начинают притормаживать свою работу, им просто надо отдохнуть, сходить в туалет. В случае со «скорой помощью» это приводит к увеличению продолжительности вызовов. Приведу пример: есть такой препарат — гипотензивные таблетки, у них в инструкции написано, что эффект наступает через 20 минут после приёма. А у нас норматив на вызов 20 минут!

А как на сложившуюся ситуацию реагируют пациенты?

Естественно, прождав приёма 3 часа, они выплескивают на врача весь свой праведный гнев. Это логично, так как ждать приёма столько времени — это неправильно. Но, поняв причины такого долгого ожидания, люди проникаются сочувствием. В Москве есть инициативная группа пациентов, с которой мы активно сотрудничаем.

Сразу же после появления ваш профсоюз вошел в Конфедерацию Труда России (КТР). В КТР состоит ряд подобных вам, маленьких, но боевых профсоюзов – Межрегиональный профсоюз работников автомобильной промышленности (МПРА), Новопроф, «Учитель». Каким-то образом планируете с ними взаимодействовать? Ведь вопрос здравоохранения одинаково касается и учителей, и рабочих автопрома, и пищевиков.

Конечно, ведь все они входят в одну группу «пациенты». Мы рады любой форме сотрудничества, сейчас пытаемся применять на практике наработки МПРА, с профсоюзом «Учитель» стали работать сразу же. С боевыми профсоюзами у нас одни задачи, так что дорога у нас общая.

Вернуть право на забастовку  и поменять курс правительства

Какие формы протеста, на твой взгляд, могут быть эффективны в медицинском сообществе?

В сфере здравоохранения забастовки запрещены, однако мы такие же трудящиеся, как и все остальные, и если нам не платят зарплату, то мы имеем право защищаться. Если у нас забрали право на забастовку, то нужно его себе вернуть. Одним из вариантов протеста может стать массовое информирование о ходе реформы медицины, и угрозах, которые эта реформа в себе таит. 20 апреля у нас будет общероссийский день единых действий, мы рассчитываем на поддержку всех заинтересованных и небезразличных. Будем пытаться выходить на международный уровень, в частности, наладить контакты с профсоюзами Словакии и Румынии. В Словакии медики бастовали 5 дней и смогли отменить реформу, подобную той, что проходит у нас сейчас.

Бюджет на 2013 год не оставляет каких-то иллюзий насчёт экономического курса правительства. С чем ты можешь связать масштабное наступление правящих кругов на социальное обеспечение населения – коммерциализация медицины, образования, рост тарифов и прочее?

Я связываю все это в первую очередь с процессом глобализации, сам факт вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО) подразумевал то, что в нашей стране будут сворачиваться крохи социального обеспечения, оставшиеся со времён СССР. Всё это было закреплено в ряде условий этого вступления. Вся эта «реорганизация» подразумевает под собой очистку территории под крупные финансовые проекты, уничтожение лишних пут для крупного бизнеса.

Можно ли остановить одну реформу здравоохранения, или одну реформу образования, или серьезно повысить зарплату работникам автопрома? Как ты считаешь, возможно ли это сделать по отдельности?

Нет, я считаю, что нужно менять  экономический курс правительства в целом. Все эти реформы происходит не просто так, в них заинтересованы определенные круги. Я думаю, что если у нас пока мало сил для смены правительства, то хотя бы сопротивляться антисоциальному курсу в экономике просто необходимо.

Как бы ты оценил нынешнее состояние рабочего движения в нашей стране?

Наверное, это следующий этап после зачаточного. Однако процесс самоорганизации трудящихся идёт, растет количество и численность независимых профсоюзов, как растет и число протестов, забастовок. Это всё закладывает фундамент рабочего движения, которому будет под силу что-то изменить. Нам необходимо консолидировать все свои силы, силы профсоюзов, здоровых левых политических организаций, для того, чтобы остановить происходящий сейчас развал экономики и социальной сферы. Поэтому медиков нужно рассматривать не как какую-то отдельную среду, а как одну из групп трудящихся, которая, осознав свои интересы и общность со всеми остальными группами, будет бороться в нашей стране за конкретные прогрессивные изменения.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Статья прослеживает источники и развитие «единого» течения Всеобщего Рабочего Союза Германии (Единство), ВРСГ-Е. Это довольно неуклюжее название носила одна из самых радикальных организаций в истории классовой борьбы работников в 20-м столетии. Наиболее радикальное течение...

1 неделя назад
Владимир Платоненко

Если верить интернету, то 27 сентября 2021 года на базу ОМОНа в Минске упали с дрона две самодельные зажигательные бомбы – пятилитровые ёмкости с зажигательной смесью. Ответственность взяла на себя «партизанская группа «Чорны бусел»». «Чёрный аист», если по...

3 недели назад
2

Свободные новости