Общество потребления - Система угнетения эпохи пост-модерна (рецензия на книгу)

Общество потребления

Жан Бодрийяр, человек, которого можно без оглядки назвать интеллектуалом, человеком своего времени, социологом, психологом, философом эпохи пост-модерна. Спектр его взглядов необыкновенно широк - культура, экономика, отношения, проблемы личности, масс-медиа, социальное неравенство, психоанализ, угнетение. Нельзя Бодрийяра и отнести к той или иной науке, нельзя сказать, что работает он в рамках социологии или на стыке нескольких наук. Возможно, все дело во всеобъемлющем предмете, о котором можно рассуждать в пределах различных парадигмам и исследовать на основании разных методологий; данный предмет просто нельзя обрезать концепцией или теорией. Бодрийар свободен от сциентизма, и взгляды его стоят по ту сторону методологии и в то же время включают ее в себя. Жан Бодрийяр — один из многих великих людей, на которых повлияли события во Франции 1968 года (Ж.Л. Годар, Ги Дебор, Ж.П. Сартр, К. Ванейгем, М. Фуко), он, как и ситуационисты того времени, не любил, всяческого рода причислений и ярлыков: «…Постмодернизм, как мне кажется, в изрядной степени отдает унынием, а то и регрессией. Это возможность мыслить все эти формы через своеобразное смешение всего со всем. Я не имею с этим ничего общего. Это ваше дело».

Удивительно, взгляды Бодрийяра востребованы для оценки современного российского общества, в котором проглядываются, может быть, не так явно, как на Западе, черты общества потребления. Парадокс нынешнего социума в том, что хотя сегодня, в ситуации кризиса, как-то не принято говорить об изобилии (равных), общество потребления все же существует в своих выраженныхчертах. Эти черты располагаются по ту сторону истины и лжи, равенства и неравенства, об этом ниже.

Эра повседневности как фактор, определяющий философские коннотации современности, вызывает интерес сегодня. Почему? То, что происходит повседневно, является когнитивными границами человека; он живет внутри повседневности, скованный по рукам и ногам, пространством повседневности — новой тюрьмы. Система, или мега-машина, создает такой культурный фон, в котором череда фасадов превращается в то, что Бодрийар назвал термином Дрогстор — вся наша жизнь помещена в грандиозный культурно-развлекательный торговый центр. Все наши действия и отношения в нем превращены в знаки, потребляемые остальными посетителями Дрогстора; коммуникация знаков, а не людей создает то, что Ги Дебор определил как «общество зрелища». Как происходит управление потоками Дрогстора, так и происходит управление повседневностью — технически, информационно, политически. Мега-машина контролирует процесс и разделяет труд. Созданию технологий побуждения масс посвящена большая часть науки, традиционно действующей по принципу «силы-знания». При помощи политической идеологии объясняются противоречия и успокаиваются возмущения. Благодаря нужной интерпретации истории достигается «правильное» ценностное состояние масс, «правильные» установки, подкрепляемые стимул-реакционистскими действиями властных структур. Обратите внимание, я не говорю сейчас о Франции 1970-х гг., точнее не говорю только о ней. Окиньте взглядом любые капиталистические системы - США, старая Европа, гос.капитализм Китая или уродливая форма всего выше упомянутого в РФ.

Общество потребления и человек в нем

Бодрийяр сосредотачивается на потреблении знаковом — потреблении, которое носит скорее социальные характеристики, нежели продуктовые. Соответственно, потребление распространяется на вещи, культуру, время, пространство, образы СМИ, информационные конструкты, отношения между людьми, само себя. Люди не потребляют продукт или вещь в потребительской ценности, но потребляют социальные функции, отражающие знаки иерархии, статуса, отношений, принадлежности или противопоставления той или иной социальной группе: «Процесс потребления не является процессом труда и преодоления, это процесс поглощения знаков и поглощения знаками». Культура общества потребления вульгаризируется, становясь из редкого эксклюзива предметом широкого потребления и знаком, имеющим социальные функции. Потребляя знаки, индивиды делают выбор, который уже определен за них системой.

Позитивный настрой сильных мира того и социалистической квази-оппозиции Бодрийар не разделяет, доказывая, что чистой полезности не бывает, и, что звучит по-настоящему дерзко, не существует того самого общества изобилия как продукта длительного промышленного роста. Весь вопрос в подходе: количественно изобилие тождественно количеству произведенных предметов, но качественно оно заключается в неком социально-психологическом климате, где определяющей является установка, что вещей и средств для удовлетворения потребностей индивида достаточно. Вот как раз такого насыщения в обществе потребления нет, потому как есть противовес в ощущении страха нехватки вещей (отчасти, надо сказать, оправданного). С другой стороны, есть противовес самой структуре изобилия, порожденный производством — это нищета — причем нищета не классовая, а именно структурно распространенная в обществе нищета, которая наряду с изобилием (структурным расточительством) структурирует общество.

Рост производства и накопление вещей не ведет к изобилию, но в то же время, изобилие, в свою очередь, не приводит к равенству. Вновь с ног сшибающее заявление, бросающее вызов общепринятым сегодня политическим установкам. Действительно, капиталистическая мега-машина как субъект-система общества потребления сохраняет жесткую иерархию, превращая в знаки и эгалитарные ценности, и средства достижения равенства. Таким образом, равенство становится красиво упакованной иллюзией: во-первых, новые потребляемые вещи возникают сначала в более привилегированных сообществах и, во-вторых, равным человек становится только относительно логически обоснованных «равных» возможностей для всех. Более того, неравенство только усиливается в плане потребления культуры, статуса, времени; иллюзия равенства возможностей потребления вещей, таким образом, скрывает за своим фасадом усиливающееся социальное неравенство.

Личность находится в системе знаков, которыми являются отношения с другими людьми и свойства других людей. Эти знаки, как и другие, потребляются, что приводит не к отношениям, а к симуляции отношений, не к отдыху, а симуляции отдыха. Знаки, которые помогают человеку овладевать реальностью общества потребления, но при этом заменяют собой реальность, Бодрийяр позже назовет симулякрами. Человек, таким образом, и потребляет, и одновременно потребляется другим человеком в виде знака, что приводит к дрейфу от личности в сторону персоны как социального свойства homo economicus (неплохой аналог в русском языке - «личина»). Поскольку один человек потребляет другого и отношения с ним в виде знака, живое общение стало происходить для чего-то, стало целенаправленным и манипулятивным. Поощрения заслуживает способность манипулировать людьми, умение презентовать себя во имя успеха и одобрения, умение продавать себя как товар — чем лучше презентация, чем привлекательнее упаковка, чем качественнее знак, тем выше оплачивается товар. С этой точки зрения права формула НЛП «Говорить — значит манипулировать». В обществе потребления можно с этим вполне согласиться. Весь ужас в том, что сегодня отчуждение личности институционировалось во всякого рода HR-практиках. Психология вырождается в науку-силу, служащую власти корпораций. Инструменты управления личностью, угнетения личности научно развиваются и активно внедряются в мини-государствах-фабриках-офисах.

Роль средств массовой информации и рекламы

Понятие знаков и симуляций распространяется на средства массовой информации — СМИ функционально транслируют реальность, превращая ее образы в знаки. Человеку навязываются картины мира и способы его интерпретации, мир оказывается вписанным в послания-зрелища. СМИ устроены специальным образом: знаки реальности чередуются с образами действительности. При помощи тактики смены знаков достигается эффект отчуждения от реальности — человек потребляет медиа-продукты, предложенные ему витриной-телевизором. СМИ преобразовали технократическую угнетающую функцию Системы, и теперь мега-машина могла проводить свое просвещение персонально в каждой семье, для каждого конкретного индивида. В такой ситуации обычные способы сопротивления перестают работать. Противодействием расширению функций СМИ стали события 1968 года, ситуационистский интернационал, труд Ги Дебора «Общество спектакля» и книга Курта Ванейгема «Революция повседневной жизни». Что же мы имеем сегодня? Какое противодействие против самосовершенствующихся медиа-властных посланий? Вопрос риторический.

Демонстрация насилия и бедности где-то выполняет очень важную функцию для мега-машины. Такие деструкции успокаивают людей и убивают инициативу, преподнося сладкое ощущение теплой стабильности - «Я не там», «Хорошо, что это там». Люди становятся безразличны, растет индивидуализм. Такие прививки хороши против вируса солидарности. Стимул-реакция, картинка возможного будущего, показанная мега-машиной с одной стороны успокаивает людей, а с другой рождает страх оказаться в эпицентре демонстрируемых событий («Я могу оказаться там», «Это может быть со мной») в случае неповиновения, активности и попыток жить естественно. Задумаемся, что сегодня нам показывают по ТВ, что нам транслирует "Яндекс" - насилие, войны, бедность - то, за что мы оказываемся благодарны, что мы не там. С другой стороны "двушки" за экстремизм, примеры наказаний - послания про "ай-ай-ай, так делать нельзя", что, само-собой, выполняет функцию огнетушителя.

Само потребление и принуждение к потреблению в СМИ реализуется через рекламу. Реклама обращается к каждому напрямую, предлагая обладание не только вещью, но знаком этой вещи: «Какая мать семейства не мечтает о стиральной машине, специально созданной для нее?» — спрашивает реклама. Действительно, какая мать семейства не мечтает об этом? Их миллионы, мечтающих об одной и той же стиральной машине, специально созданной для каждой из них». Через обладание, скажем, автомобилем, человек покупает, например, статус, а также кристаллизованное время. Статус и время, превращаясь в знаки, связываются с понятием статусности и успешности. Презентация этого послания проходит напрямую к человеку через волны рекламы, в виде необходимой артикуляции и символьного набора.

Сильнейшим символом, знаком, эксплуатируемым рекламой, является человеческое тело. И правда, и сегодня классика рекламы — это «обнаженка», но тело, используемое как средство, не имеет ничего общего с естественным эросом: человек потребляет все тот же знак. Тело превращается в культ, изменяется отношения человека к собственному телу, которое заменяет душу. Закономерно образуются последствия в виде массового появления косметологических салонов, парикмахерских, салонов красоты, маникюрных салонов, соляриев и целого клубка новых профессий индустрии красоты. В то же время, сокращается интерес к духовным институтам: храмам и церквям, которые в лучшем случае превращаются в музеи. Следует обратить внимание, что в разных обществах мега-машина вела себя по-разному: в гитлеровской Германии и сталинском СССР существовал культ здорового тела, выполнявшего функцию производства военных и рабочих масс, Запад же подавал тело под маркой эротики для элиты и порнографии для масс. Хорошо этот момент отражен у Оруэлла в «1984»: «Джулия проработала год, занимаясь изготовлением таких книжечек, как «Оззорные рассказы» и «Одна ночь в женской школе», – эту литературу рассылают в запечатанных пакетах, и пролетарская молодежь покупает ее украдкой, полагая, что покупает запретное». Сегодняшние передачи новогодней ночи, транслируемые по федеральным каналам, неприличные фрики, груди и попотрясы - очевидное подтверждение присутствия знаков тела и отчуждения нормального эроса. Пока пролы это смотрят, все нормально: государство может спать совершенно спокойно, способность думать атрофирована очередными трусами.

Вторым эксплуатируемым рекламой символом становятся знаки социальной заботы. Так или иначе, большинство людей тоскуют по утраченной в обществе потребления обычной человеческой теплоте. Искренность отношений, тем не менее, как и все остальное, преобразуется в знак и используется рекламой для продвижения знаков вещей. Но реклама не врет и не говорит правду, она — всего лишь средство, находящееся по ту сторону истины и лжи, она не несет в себе систему оценки, но только выполняет послание Системы человеку.

Жан Бодрийяр в своих прогнозах пессимистичен и констатирует наличие протестных сил в виде немотивированного насилия, ухода через усталость, неврозы, депрессии, всплесков уничтожения вещей (нового потлача). Да, конечно были на тот момент протестные движения: студенты 1968 года, хиппи, йиппи, панки и т.п. Но что с ними стало? Общество потребления и их смогло превратить в знаки и сделать их объектами потребления. Сегодня мир меняется, глобализация ставит новые задачи, и каким будет новый мир, никто не знает. Мы, в отличие от Бодрийяра, будем верить в лучший мир.

В завершение сосредоточим внимание вот на чем. Прежде всего, «эра потребления, будучи историческим завершением всего процесса ускоренного производства под знаком капитала, является также эрой глубокого отчуждения», тотально присутствующей машиной, в резервуарах которой перевариваются и инновации современности, и культурные, социальные, исторические явления настоящего и прошедшего. Может, конечно, сложиться впечатление, что, в условиях глобализации, обществами потребления являются субъекты развитого капитализма, члены G7. Общество потребления не обязательно должно быть богатым, так как не излишки, а ценности и изменение реального на знаковое приводит общество к характеристикам потребления. Замкнутый круг потребления, где общество потребления потребляет само себя, мнит себя реализованной утопией человечества, дает власть угнетения дискурсу — социально-ценностному образованию, определяющего необходимые границы когнитивных карт общественного мнения. Дискурс является как бы правой полемикой вокруг принятой идеологией. Общество потребления - анонимный властитель, безликий господин; и я не хочу ему служить. А вы?

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Почему в некоторых странах так усилилась леволиберальная пропаганда, направленная на защиту безопасности? Даже на уровне речи требуется исключить любые признаки агрессии, не говоря об отношениях. Может быть, они хотят полностью лишить общество агрессии, чтобы лучше им управлять? Это хорошо...

4 дня назад
14
Michael Shraibman

Эта тема практически неизвестна в России. В сотнях преимущественно арабских городов и сел Сирии, где нет правительства, работала годами система Местных Советов (МС), преимущественно беспартийных, которые обеспечивали коммунальные услуги и поддерживали порядок на местах в отсутствие...

5 дней назад
4

Свободные новости