Политическая ангажированность масс-медиа (продолжение)

Начало статьи

О факте, говорящем, что мнение большинства – еще не показатель истинности, пишет А. Маслоу. Ученый говорит о самоактуализированной личности как идеале, и противопоставляет ее огромному количеству обывателей. Ссылаясь на результаты исследований, он приводит очень маленькое число таких людей из всего населения Америки. Многие люди, по его мнению, формируют свои суждения, опираясь не на свои собственные предпочтения и вкусы, а на те, что навязываются СМИ. А в нашем, современном российском случае СМИ, как мы уже отмечали, – это средства, позволяющие политикам зомбировать народ: ведь ни для кого не секрет, что большинство теле и радиоканалов и газет существуют только за счет того, что всячески пиарят «элиту», и если они перестанут это делать или, что еще лучше, начнут публиковать критические замечания в адрес власть имущих, они просто прекратят свое существование.

СМИ находятся под каблуком «Единой России» и выступают средством не столько массовой информации, сколько тиражирования «положительных сторон» «партии». Институт СМИ работает на систему легитимации власти ради укрепления ее имиджа. Л.С. Леонтьева, ведя разговор о саморегуляции масс-медиа, пишет, что «чистое» саморегулирование, лишенное государственной поддержки, сейчас весьма проблематично [12]. Эта мысль звучит весьма мягко. А что такое государственная поддержка масс-медиа? Это решение, согласно которому им позволяется существовать дальше. Соответственно, отсутствие государственной поддержки СМИ выражается не в отсутствии реальной помощи, а в первую очередь в наличии прессинга по отношению к журналам и телеканалам, которые позволили себе говорить правду.  «Проблема информационного тоталитаризма и социально-политической стагнации заключается не в присутствии государства на медиарынке, это жизненно необходимое социуму условие, а в характере проявления этого присутствия» [12].
   Обратите внимание: практически нигде в официальных источниках вы не найдете критических упоминаний в адрес единороссов. Во многих городах проходят пикеты под лозунгом «против», но ни по телевидению, ни по радио, ни в газетах их не освящают. Мало того, на эти пикеты не просто не обращают внимания, а их разгоняют аки дворовых собак, несмотря на пункт Конституции, гласящий: «Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование» (ст. 31). В Интернете мы находим много страниц, посвященных разгону митингов и пикетов, проводимых как ответ на повышение таможенных пошлин на иномарки, коррупцию во властных эшелонах, ограничение свободы выражения мнения, реформу ЖКХ и другие преступления политической элиты (см [13]). Вот только в [официальных] СМИ о таких прецедентах не говорят. Зато пространство масс-медиа наполнено сообщениями о том, что партия власти повысила пенсии на целых 600 рублей; про пенсии говорят везде и повсюду, но нигде не скажут про коррупцию и развал страны, про нецелевое расходование огромных средств (выделены деньги Внешэкономбанку, в котором сам Путин является председателем попечительского совета и многие другие случаи финансирования корпорации ради благосостоянии самой корпорации). Путин расхваливал себя в прессе в 2008 г. за приток капитала в Россию, но не сказал о том, что отток капитала, в котором он же виноват, еще более огромен. А событие, которое не было освещено в прессе, событием не является. О нем почти никто не знает, ему не дали огласку, его нет. Есть только те события, которые выгодны властям. Так что четвертая власть под названием «пресса» работает на единство первых трех властей, которые сливаются в один флакон этатизма. Тем самым пресса превращается в проводника государственно-санкционированного идеологического монизма. Она – внегласный институт осуществления политико-идеологического насилия, которое благодаря широкому распространению и мимикрии под новостные или какие-нибудь развлекательные передачи проникает наиболее глубоко в массовое сознание. Ее закрытый характер и почти полная подвластность знаменуют конец журналистики, ее неизбежную смерть. Интересно не то, что говорит пресса, а то, о чем она многозначительно молчит.
   Правовое общество со свободной независимой прессой! Журналисты говорят только об акциях, проводимых самой «Единой Россией», но не об акциях, проводимых против нее. Они просто боятся: освещение этих мероприятий может действительно погубить их карьеру и послужить поводом для увольнения с работы. Об оппозиционных акциях можно найти информацию только на некоторых интернетовских сайтах. Конечно, еще остались непродажные СМИ, но их настолько мало, что на общем фоне их мизерное количество можно вообще не брать во внимание. Какой смысл смотреть телевизор, если там не освещают новости, а их делают, создают! Создают «псевдособытия». Телевизионное (и не только!) информационное поле – это пространство псевдоинформации; оно не дает реципиенту информацию; это поле превращается в источник зомбирования. Единственное средство ознакомления с действительными новостями и их аналитическим рассмотрением – это Интернет, который полностью закрыть нельзя. Конечно, многие «неугодные» сайты закрываются, но в целом Интернет действует как огромная разрастающаяся в бесконечность ризома, неподвластная никакому контролю. И на некоторых сайтах печатаются очень хорошие новостные или аналитические статьи – Виктора Шендеровича, Юлии Латыниной и т.д. Но, к сожалению, эти сайты имеют очень маленькое число читателей, всего пара процентов населения, – широкая реклама оппозиции в наше время невозможна. Люди в своем большинстве предпочитают черпать информацию из более официальных и привычных источников – телевидение, радио, газеты – и не задумываются об однобокости этой информации.
   Конечно, нельзя сказать, что мы видим в Интернете возможность полного ренессанса демократических ценностей, хотя есть надежда на хотя бы частичную информатизацию общества. Интернет грязен, в нем, также как и во всех официальных СМИ, полно псевдоновостей, мифологизмов, информационного мусора, обильно смоченного порнографией. Но тенденция загрязнения охватывает любые просветительские каналы, так как заинтересованные в промывании мозгов всегда находят эти каналы для службы своим целям. И таким образом просветительские функции сменяются своими дисфункциональными особенностями. Однако дух просвещения так или иначе не вымещается полностью, а остается соседствовать со своими врагами внутри глобальной сети. И наша надежда зиждется именно на той части сетевого пространства, где этот дух локализован. Поэтому, несмотря на уверения Барда и Зондерквиста в ошибочности идеи демократической спасительности Интернета, мы склонны рассматривать сеть пусть не как панацею и спасителя информации и знания, но как возможное средоточие их содержания, обеспеченное доступностью их постижения для каждого. Будет очень печально, если Интернет постигнет участь цензурирования, если его – как пессимистично возвещают Бард и Зондерквист – разделят на два уровня, нижний из которых будет специально создан для потребителей, а высший отличится своей недоступностью обычным смертным. Сейчас даже на законодательном уровне пытаются «очистить» сеть от комментариев, указывающих на «злоупотребление свободой слова». Мало того, что обесценили официальные СМИ, так и до Интернета добрались. Хотя, учитывая саму природу сети, вряд ли представляется возможным подвергнуть ее идеологической кастрации, в отличие от более легко контролируемых продуктов «галактики Гуттенберга» (так М. Маклюэн называет эпоху книгопечатания).
   У Интернета есть еще одно преимущество по сравнению с другими СМИ – это наличие обратной связи. Если газеты, радио и телевидение – примеры односторонней коммуникации, то сеть (не вся, конечно, а некоторые сайты) предполагает диалог, возможность читателю выразить свое мнение о каком-либо вопросе, подискутировать с автором. То есть, в сети читатель сам может стать автором, оставляя свой комментарий или публикуя ответную статью на уже опубликованный текст. Такой свободный доступ можно конституировать как одно из средств борьбы против информационной тирании.
   Согласно принятой в 2000 году Доктрине информационной безопасности, на первое место среди национальных интересов России в информационной сфере ставится соблюдение конституционных прав человека и гражданина на получение информации и использование ее в своих интересах. Е.Н. Касторнова в своей статье оптимистично замечает, что осознанная на уровне государства необходимость такого совершенствования информационной сферы приведет к прозрачности политики в целом и создаст предпосылки для формирования диалоговой культуры во взаимоотношениях власти и общества. И сейчас правительством принимаются законы, направленность которых – достижение информационной открытости [14]. Кроме как наивностью, по-другому такой взгляд на вещи назвать нельзя. Принятый закон – еще не выполненный закон. Неважно, какие законы принимают, а важно, какие выполняют. Власти не хотят прозрачности, для них эти новые информационные технологии скорее как кость в горле, чем нечто позитивное и требующее усовершенствования и продвижения. Говорится одно, а делается совершенно другое, чего, к сожалению, не замечают некоторые авторы. Например, Е.С. Михайлова, апеллируя к новостным лентам и единоросскому Уставу, убеждает нас в том, что между партиями, а также между партиями и группами интересов существуют демократические связи, что на государственном уровне стимулируется выражение гражданами их политической воли, что группы интересов имеют шанс быть услышанными органами власти, что гражданские настроения и требования учитываются последними [15]. Ссылаться на новостные ленты и уж тем более на Устав верхушки – не самый лучший и убедительный способ доказывать истину. Нет партий с плохими уставами и программами, но существует много партий, которые просто их не выполняют. Ссылаться поэтому необходимо в первую очередь на личный и общественный опыт, не на то, что пишут в продажных СМИ, а на то, что происходит в реальности, которая уж совсем не демонстрирует нам положения, прописанные в сомнительной прессе. Нынешние новости в своем преимуществе – не только не авторитетный, а вообще последний источник из тех, каким можно верить. Поэтому значительная часть текстов (статей типа статьи Касторновой или Михайловой) представляют из себя малозначительную ценность, так как содержат в себе вымысел, на которой зиждется практически вся политика «Единой России». Некоторые из них даже пытаются претендовать на научный статус, так как изложены соответствующим языком и опубликованы в научных журналах. Целью науки является истина, а целью навязываемых идеологий – эффективность. Поэтому подобные «исследования» целесообразно отнести ко второму. Возникает предположение – или статьи написаны людьми, кто до конца не разобрался в ситуации и верит любому печатному слову, или же просто эти статьи заказные. Это не научные статьи, в которых используется анализ новостей, а это сами «новости», которые принимают облик научного материала. Такие тексты, напечатанные в уважающих себя научных журналах, погружаясь в нелегитимные языковые игры, дискредитируют саму науку как таковую, выводя научный дискурс в рекламный, выхолащивая из него всякую объективность и стирая демаркационную линию между наукой и желтой прессой. Если наука ангажирована чем-то (религией, государственной идеологией и т.д.), грош цена такой «науке». Если образование ангажировано чем-то (религией, государственной идеологией и т.д.), грош цена такому «образованию». То же самое и с журналистикой…
   Факт ангажированности СМИ приводит к смерти журналистики в нашей стране. Если информация мешает стабильности власти и не соответствует политической линии, она не допускается к обнародованию. Вместо объективной и свободной прессы существует нечто, что прессой назвать никак нельзя: это нечто, данный институт занимается не освещением действительности, а созданием внутриличностных псевдоинформационных инъекций, медиа-инъекций.
   В общем, оппозицию давят, давят со страшной силой, и для этого «святого» дела все средства хороши. Мне кажется, сейчас единороссы стали за счет серости масс настолько сильной корпорацией, что могут запросто искоренить всю оппозицию и достичь полной однопартийности. Но они этого не делают. Они все-таки заинтересованы в том, чтобы оппозиционные партии существовали, но существовали на слишком низком уровне своего развития, на уровне тараканов. И как только численность этих партий начинает расти, как только их рейтинг становится выше, единороссы тут как тут. Они сразу понижают рейтинг оппозиции, но, надо заметить, не уничтожают ее полностью. Почему? Да потому что если они искоренят всю оппозицию и тем самым добьются монопартийной политической системы, то реакция народа может стать гибельной для самой «Единой России». Конечно, русский народ терпелив, но вряд ли он снова смирится с однопартийностью – ведь это путь к новому тоталитаризму. Поэтому единороссы создают видимость оппозиции как некой альтернативы: «вы существуйте, - говорят они, - но ровно настолько, чтобы люди вас видели, но не настолько, чтобы представлять для нас угрозу». Вот и вся хитрость. Оппозиция, быть может, не просто сохраняется, а специально создается одними и теми же людьми в одном и том же кабинете для отвода глаз, но на деле она не представляет из себя ничего серьезного. Собственно, слово «оппозиция» здесь уместно лишь как слово, взятое в кавычки. Как пишут Бард и Зондерквист, наличие видимости противоречий в государственном лагере необходимо для сокрытия того факта, что все эти группировки внутри власти на самом деле сотрудничают друг с другом ради предотвращения настоящей оппозиции. Поэтому такие названия, как консерваторы, либералы, социалисты и прочие «исты» – в основном являются приверженцами одной и той же властной структуры. А здравые нарушители порядка привлекается правящим классом предложениями выгодных позиций поближе к кормушке [16]. И если авторы описывали таким образом систему феодализма, рассматривая российскую современность, мы находим в ней эти же явления. Все так же потенциальные нарушители санкционированного сверху порядка вербуются или давятся. И не так уж важно, какой инструментарий идет в ход – вербовка или давление. Главное, что с ними работают во благо укрепления государства, а не во благо народа. Многопартийность, свобода слова – это лучшее для нормальных граждан и худшее для единороссов. 
   «Трудно сказать, осознает ли президент, что то единственное, что могло защитить его и страну, единственное, что придает жизни стабильность – реальная многопартийность, реальное разделение властей и реальная свобода слова, — он отменил собственными руками. Хотя именно эти механизмы хоть и мучительно, но включают народ в созидание и делают людей гражданами. А граждане принимают на себя часть ответственности за жизнь страны. Но, к сожалению, президент избрал другой путь, и народ радостно снял с себя ответственность за все решения» [17]. Мы теперь не граждане. Мы вообще никто и звать нас никак.
   Выборность, слово-то какое. А по сути-то все тот же выбор без выбора. Когда есть в наличии несколько партий, создается видимость выборности, а на самом деле… А на самом деле одна из этих партий допускает существование других только для вида, для якобы присутствия оппозиции. Это кажущееся многообразие по сути является единообразием, которое создает некоторый выбор, но недостаточно широкий. Мы способны выбирать из брендов А, В, С, но не более того, так бренд D находится под строжайшим табу. Сама же постановка этого выбора – неотъемлемая особенность современного общества, неизбежность, у которой отсутствует альтернатива. У выбора отсутствует альтернатива – парадоксальная, но вместе с тем наполненная особым смыслом фраза. Как пишет Ж. Бодрийяр, мы переживаем выбор как свободу и не замечаем, что он нам навязывается, а посредством него все общество навязывает нам свою власть; фактом своего выбора мы связываем свою судьбу с экономическим строем в целом [18].  Перефразируя французского мыслителя, скажем так: мы переживаем выбор как свободу и не замечаем, что он нам навязывается, а посредством него правительство навязывает нам свою власть; фактом своего выбора мы связываем свою судьбу с политическим строем в целом. Выбор – не порок, но и не является предосудительным недостаточность свободы выбирать. Предосудительно полное отсутствие таковой свободы. Предосудительно появление псевдовыбора, который мы наблюдаем на примере многих политических партий.
   По мнению Ницше, если человек голосует за какую-то из нескольких партий, наличие такого «предпочтения» не выделяет его из стада. Уклонение же от всех возможных вариантов влечет за собой отчуждение от всего стада [19]. Но ведь, к сожалению, далеко не всегда выборный бюллетень содержит в себе имена по-настоящему достойных политиков, за которых без зазрения совести можно проголосовать. У нас во время выборов 2 марта 2008 г. было именно так, как пишет Ницше: проголосовать должны все (студенты, учителя, медработники и прочие госслужащие), и неважно за кого проголосовать. Если же не идешь на избирательный участок и не отдаешь свой голос какой-либо кандидатуре, то рассматриваешься как «вне закона». Но голосовать-то действительно не за кого – в списке сплошные олигархи и народные обманщики, во главе которых – его Величество Медведев, ставленник Путин-Бога. Я бы с радостью проголосовал, да ведь не за кого… А насчет «вне закона», так тут вообще беспредел. Просто за сердце хватаешься, когда читаешь газетную статью какого-нибудь единоросского подлизы, пишущего о необходимости введения санкций против тех, кто не выполняет свой гражданский долг и не идет на выборы. Жуть, да и только.
   Согласно Ницше, любой политической партии нужны в первую очередь враги, так как в противостоянии с ними она становится необходимой [20]. Я бы сказал, в противостоянии с ними, увеличивая свою необходимость, она находит друзей среди простого люда, становящегося ее сторонником. Но важно отметить – победитель не всегда достоин поддержки! А «враги», как мы уже отметили, у «Единой России» есть – это те партии, которые считаются оппозицией и которые единороссы активно пытаются сохранить.
   Процесс абсолютизации и тотализации набирает ход. Что нас ждет дальше? Трудно подумать. Преследования? Допросы? Заключения?
   Но почему же дальше? Ведь это уже имеет место. Представителей оппозиции допрашивают, преследуют, им угрожают, некоторых сажают (не сфабриковано ли дело против Ходорковского, которого посадили после его решения заняться государственными вопросами?), а некоторых и убивают (не возникает особых сомнений относительно убийств известных журналистов А. Политковской и А. Литвиненко). Путин с самого начала своего президентства разворачивает войну против олигархов, скрываясь за лозунгом борьбы с коррупцией. То есть, один олигарх душит других не потому, что они разворовывают страну, а просто потому, что являются его оппонентами. А вместе с тем война идет и против свободной прессы. Кто выходит из специально построенного барака, внутрь которого почти не проникает свет, того – этих «врагов народа» - бьют идеологически выверенными камнями. В общем, власть расписывается в фашизме и при этом самым лицемерным образом пытается избежать ответственности, замалчивая свои деяния и запрещая говорить о них вслух. Запрещая не только говорить, но и знать о них. «… невыгодные интерпретации деятельности как региональных, так и федеральных элит могут практически не иметь информационной поддержки» [21, с. 157]. Это в лучшем случае они не поддерживаются информационно, а в худшем [но, к сожалению, имеющем место] как невыгодные для власти интерпретации ее деяний, так митинги и пикеты, посвященные проблемам коррупции, милицейского произвола и т.д., не только не освящаются в СМИ, но и разгоняются посредством силовых акции с последующим наложением табу на их освещение в прессе.
   В системе, где средства массовой информации выполняют скорее не информационные, а пропагандистские функции, ни о какой демократии не может быть и речи. Следует говорить только об авторитаризме, который боится правды, который с помощью пропаганды и узурпации масс-медиа, с помощью попыток легитимации своих лживых метарассказов посредством делегитимированных языковых игр пытается скрыть свое истинное лицо, свои настоящие цели и ценности. Можно говорить о смерти свободы печати и свободы доступа к информации [в первую очередь информации о действиях правительства]. Наконец, можно говорить о смерти журналистики…

А.Н. Ильин

 Библиография:
1.Ильин А.Н. Корпорация власти: критический анализ // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб» http://rikmosgu.ru/publications/3559/4137
2.Каландия И.Д. Концепция информационного общества и человек: новые перспективы и опасности //  Человек постсоветсткого пространства: Сборник материалов конференции. Выпуск 3 / Под ред. В.В. Парцвания. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2005. — С.256-266.
3.Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа. http://www.i-u.ru/biblio/archive/bodriyjar_rekviem/
4.Гжегорчик А. Духовная коммуникация в свете идеала ненасилия. // Вопросы философии. – 1992. - №3. С.54-64.
5.Гопко В.В. Воля в массовой культуре / Дисс. на соиск. степени канд. филос. наук. – Омск, 2006.
6. Горохов В.Г. Научно-техническая политика в обществе не-знания // Вопросы философии  №12, 2007. С. 65-80.
7. Делез Ж., Гваттари. Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. – Екатеринбург: У-Фактория, 2007. – 672 с.  
8. Евдокимов В.А. Пресса – «бескрылый» посредник или окрыленный субъект? // Книга и мировая культура: сб. науч.-практич. трудов / отв. ред. В.И. Хомяков; Н.В. Огурцова. – Омск: Вариант-Омск, 2009. С. 82-88.
9. Барт Р. Миф сегодня // Барт Р. Мифологии. – Пер. с фр., вступ. ст. и коммент. С.Н. Зенкина. – М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. С. 233-286.
10. Березин Г.В. Особенности влияния СМИ на формирование современных политических ориентаций россиян (на примере телевидения / Автореф. дисс. канд. филос. наук. – М, 2000.
11. Почепцов Г.Г. Паблик рилейшнз, или как успешно управлять общественным мнением. – М., Центр, 2004. – 336 с.
12. Леонтьева Л.С. Управляемая саморегуляция: поле медийной политики // Электронный журнал "Знание. Понимание. Умение"  №1 2009 - Философия. Политология http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2009/1/Leontieva_Self-regulation/
13. http://www.newsru.com/russia/21dec2008/dar_print.html, http://www.newsru.com/russia/15mar2009/hg_print.html
14. Касторнова Е.Н. Интернет-технологии как фактор формирования диалоговой культуры взаимодействия власти и общества // Среднерусский вестник общественных наук №2, 2009. – Орел, изд-во «Аракс». С. 106-111.
15. Михайлова Е.С. Демократические механизмы взаимодействия политических партий и групп интересов в современной России // Среднерусский вестник общественных наук №2, 2009. – Орел, изд-во «Аракс». С. 123-128.
16. Бард, А., Зондерквист, Я. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. — СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2004. — 252 с.
17. Ганапольский М. Пропасть неопределенности. http://www.ej.ru/?a=note&id=7496
18. Бодрийяр Ж. Система вещей; пер. с фр. и вступ. ст. С. Зенкина. — М. : «Рудомино», 1999. — 224 с.
19. Ницше Ф. Веселая наука. Злая мудрость. – М.: Эксмо, 2007. – 528 с.
20. Ницше Ф. Стихотворения. Философская проза. – СПб.: Худож. лит., 1993. – 672 с.
21. Губин М.А., Скиперских А.В. Легитимация и делегитимация региональных элит в России в контексте информационной безопасности: кластерный анализ // Среднерусский вестник общественных наук №4, 2009. – Орел, изд-во «Аракс», с. 154-160.

 
E-mail: ilin1983@yandex.ru
 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Владимир Платоненко

То, что происходит сейчас в Ингушетии, это победа традиционного родового общества над государством. Утверждать, что в тайповом конфликте Евкуровский тайп стал бы на сторону Евкурова, значит не понимать (или делать вид, что не понимаешь) разницу между тайпом и госучреждением. Нет никакого тайпа...

1 неделя назад
Александр Галич
Владимир Платоненко

За трагедией в Керчи и прочими безобразиями как-то незаметно прошло столетие со дня рождения Александра Галича (19.10.18). Сейчас о нем, правда, уже мало кто знает. И потому о нем стоит рассказать. Настоящая фамилия Галича – Гинзбург. Псевдоним он скорей всего взял, чтобы скрыть свой...

2 недели назад
9

Свободные новости