НАРОДНЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ КАК ПАНАЦЕЯ ОТ ИМПЕРИАЛИЗМА

Всякое государство, вне зависимости от обозначенных им целей, как правило заинтересовано в том, чтобы население, проживающее на его территории, было атомизированным, разобщенным, и лишенным всякого интереса к организации своей жизни. Государство и те люди, что составляют аппарат управления, несомненно заинтересованы в том, чтобы их власть никогда не ставилась под сомнения, а их непосредственные решения исполнялись с хирургической точностью.   

Значительной частью наших идей является беспрекословный суверенитет народа, который на словах и так обозначен конституциями во многих странах мира, но никогда не имел позволения быть реализованным напрямую, т.к модели фактического народовластия никогда не были и не будут выгодны аппарату угнетения. Сегодня же мы видим то, что благодаря именно отсутствию этого фактора существует столь отвратительное явление, как империализм, свойственный крупным государствам XXI века.   

История уже показала нам уроки того, чем на самом деле кончается судьба империй и что это явление, несмотря на весь напускной нарциссизм, губительное для всех: и метрополии, и колоний. Однако, как хорошо показывает опыт современности, империалисты скорее хотели бы найти способ закончить как-то иначе, нежели полностью отказаться от губительного процесса систематизации местечковых комплексов.   

I. Народ как самоуправляющийся коллективный субъект и антиимпериализм 

Субъектность народа — это его способность к самоуправлению и непосредственной разработке, утверждении, и реализации принятых им решений посредством институтов прямого демократического участия. В свою очередь, такой подход исторически практиковался неоднократно и становился элементом управления даже в некоторых государственных образованиях (Швейцария, США).  

К сожалению, на сегодняшний день народы мира пока ещё не смогли прийти к полноценному осознанию своих коллективных интересов (т.е своей субъектности), что позволяло на протяжении истории подчинять его частным интересам, которые, в свою очередь, и приводили человечество из раза в раз в создание краткосрочных (в исторической перспективе) империй, система которых каждый раз приводила к краху.   

Вестимо, народоправство — это подлинная и единственная форма гарантии народом соблюдения своих интересов и никакого другого варианта быть не может.   

Демократические тенденции говорят сами за себя, ведь на примере множества прямых демократий мы видели, что народ, имеющий потенциал к самоуправлению, никогда не занимался самоубийственной территориальной экспансией. Ко всему прочему, у субъектного народа есть предостаточно причин для того, чтобы не создавать империи:

1. Суверенный народ осознает, что сам и несет на себе издержки империализма  

Это значительный параметр, т.к всевозможные последствия империализма на самом деле возлагаются на плечи народа: санкции, милитаризация экономики (налоги, дополнительные взыскания), призыв. Все эти факторы для народа, как для коллектива, требуют реального понимания выгод, которые требовали бы таких потерь. И нужно понимать, что наступательная война и интервенция — неоправданное убийство собственных граждан, в отличие от оборонительной, когда народ действительно рискует понести издержки.      

В Швейцарии, где народовластие на достаточно высоком уровне, неоднократно на референдумах происходили отказы от расширения военных расходов. 

2. Суверенный народ способен оценивать интересы элит и видеть в них противоречия с собственными  

Империализм это всегда интерес верхушки в ущерб интересам всего остального населения. Фактически основные выгодополучатели от империалистической экспансии составляют крайне малую долю от всего народа и спекулируют на смертях своих же людей ради обогащения и власти, в то время как народ совершенно не обогащается.     

Основные бенефициары имперских войн это военно-промышленный комплекс, чиновники, олигархи. 

3. Суверенный народ меньше подвержен пропаганде и культурному насаждению войны  

В условиях народного суверенитета объективная оценка в СМИ с рациональным подсчетом и здоровым взглядом на управленческий аппарат станет просто невозможным насаждение необходимости воевать тогда, когда этого можно было бы просто не делать. Народ сам в состоянии определить то, насколько на самом деле оправдан подобный риск, т.к граждане будут сами изучать факты перед их оценкой.     

Исходя из этой оценки, мы приходим к выводу, что империи для своего существования необходимо подавление народного суверенитета, что является катастрофой для национального самосознания и сопутствующим явлениям. Эту тенденцию мы видим в нашей стране и сейчас.    

В свою очередь, механизмы прямого самоуправления народа, при должном анализе фактов намного выгоднее, чем централизованное имперское управление, основанное на постоянном насилии и расширении.   

1. Прямое управление народа снижает финансовые затраты и препятствуют коррупции.  

Важный параметр, но при должном уровне локального самоуправления и коллективного принятия решений посредством всенародных плебисцитов и референдумов, распределять бюджет в интересах отдельно взятого человека становится невозможно, а пути отмывания денег и недобросовестного их использования просто блокируются, т.к бюрократический аппарат теряет свою посредническую функцию. Например, похожая система действует в кантонах Швейцарии, где один из самых низких уровней коррупции;   

2. Прямое управление народа способствует рационализации направления экономических сил.   

Непосредственные жители муниципалитетов понимают куда направлять средства и усилия намного лучше, чем любая более централизованная власть (даже необязательно жёсткая) стоящая над ними. В глобальных масштабах субъектный народ учится намного лучше понимать то, какой потенциал на самом деле имеет ресурсная база территории его проживания. Например, в 1936 году в Каталонии экономическая база полностью отвечала потребностям населения т.к самоуправленческая модель полностью привязывала производство к потреблению, согласно исследованию Bertelsmann Stifftung 2019 года в городах с элементами прямой демократии затраты на инфраструктуры были значительно ниже при высоком качестве. 

3. Прямое управление способствует высшему качеству безопасности и свободы.  

В действительности, низовые ополчения, милиции, рейнджеры (на примере штатов США), и выборные шерифы намного лучше справлялись с борьбой с преступностью по сравнению с централизованными государственными системами, т.к их работа регулировалась напрямую результатами их деятельности — т.е защищенности и безопасности тех, кто составляет их основу и пользуется их защитой. Таким же образом при суверенности народа ни один человек не может быть лишен права защищать себя и свою общину от агрессии. При этом уровень свобод прямо пропорционален потребностям населения — т.е фактически плюрализм мнений сочетается с естественным выдавливанием из общего дискурса откровенно деструктивных и антинародных идей, что невозможно при условии контроля государством информационного пространства.

4. Прямое управление способствует гибкой и последовательной реакции на кризисы .

Централизованная вертикальная власть имеет свойство запаздывать в случае критических ситуаций, что куда лучше решает местная горизонтальная. Так, например, во времена пандемии COVID-19 городские собрания в Германии ввели коллективные меры по защите населения намного раньше, чем последовали федеральные указы и меры.  

5. Прямое управление способствует лучшему качеству жизни.  

Это одна из наиболее весомых выгод — в условиях прямого народного суверенитета люди сами определяют уровень качества услуг, которые они хотели бы получать и запрашивать соответственную мотивационную часть со стороны реализаторов данных услуг. Например, в федеративных городах Германии уровень жизни на 20% выше там, где есть элементы прямой демократии, а 95% референдумов в Италии смогли заблокировать вредные для экологии инициативы.   

Перечисленные выше примеры выгод реализуются уже сейчас, в условиях когда полноценное народоправство невыгодно никому. Если же мы говорим о полном суверенитете народа, мы должны понимать степень того, на каком качественном уровне народ как коллективный субъект мог бы регулировать свои внутренние вопросы и проблемы.  

Исходя из данного обстоятельства мы смело говорим: народоправие всегда выгоднее народу, нежели надстоящие институты власти.  

II. Империя как циклический кризис: анатомия неизбежного краха  

В свою очередь, ещё ни одна империя не дожила до наших дней, не испытав на себе кризисов, распадов, потерь, или не перестав фактически быть империей (как это работает, допустим, с Британией). Империя, будучи архаичным способом управления огромными пространствами, сама по себе глубоко дисфункциональна и краткосрочна (несмотря на художественный образ империи как чего-то древнего и незыблемого, в исторической перспективе империи крайне ограничены в своем сроке существования), посему если мы говорим о народном суверенитете, то народу следовало бы спрыгивать с тонущего корабля.  

Гибель империй там, где кризис системы их не побеждал, не является ничем иным, кроме как закономерностью их существования и развития, а также неспособности поддерживать свою социально-экономическую систему в долгосрочной перспективе. У всех умерших империй есть общие признаки, грядущий крах империй и систему его генеза предсказывали различные мыслители от Цицерона до Кропоткина.    

1. Экономическое самоистязание: бюрократия и периферия 

"Расширяйся или уменьшайся" — таков принцип существования любой империи, и это, само собой, несет свои катастрофические издержки.  

Огромное количество денежных средств будет вкладываться в поддержание бюрократической модели, военных расходов, поддержание порядка на оккупированных территориях. Со временем данные расходы перестают быть оправданными. Например, экономика Испании в XVII веке окончательно пошла на спад, спустя два столетия её империя окончательно рухнула. Португальская империя развалилась из-за невыгодности поддержания периферии, СССР тратил бюджет на дотации республикам и военные нужды, что привело к 1991 году;

Национальное самосознание малых народов никогда не задавливается в зародыше, и как правило национально-освободительные движения проявляются даже спустя колоссальное количество времени с момента покорения и эксплуатации, что требует со временем больших вложений в их подавление;

Эксплуатация или умиротворение периферии будет прямо пропорционально экспансии, что, по сути, является дальнейшим вложением в национально-освободительную формацию и порождает заинтересованность элит в развале империи с целью обладания ресурсами на периферийной территории; 

2. Неизбежность демографического кризиса 

Империи губит одна простая истина: угнетённые народы плодятся быстрее чем образующий империю народ. На это влияет целый ряд социальных факторов.   

Метрополия стареет. На это влияют факторы урбанизации, карьеризма, культура паразитических прослоек общества, и, что немаловажно, состояние рантье. Т.к метрополия вбирает в себя то, что поглощает из периферии, то рано или поздно рождаемость понижается, старики живут дольше, а экономика застаивается. Например, в России нефтегазовая рента уже привела к застою модернизации;  

Периферия молодеет. Обратные условия, т.к периферия всегда беднее метрополии, и в итоге все социально-культурные факторы предрасполагают к тому, чтобы люди были экономическими активами. Таким образом, многодетность является экономически выгодной, а имперское давление усиливает традиционную идентичность, которая всегда предрасполагает к многодетности. Например, в СССР население республик Средней Азии росло в 3 раза быстрее чем в РСФСР; 

Математика против империй. В Алжире 9 миллионов арабов на 1 миллион французов привели к естественному отделению Алжира от страны, республики Кавказа и Средней Азии росли многократно больше и это привело к выходу из СССР, в португальских колониях многочисленность населения привела к экономической нецелесообразности контроля над ними, когда население периферии многократно превзошло метрополию;   

3. Неустойчивость власти над империей 

Как глубоко погрязший в насилии и контроле институт, империя не может существовать без единоличного авторитета, чья власть подкрепляется силой. Однако, когда авторитетность таких фигур ставится под сомнение, империя начинает пожирать сама себя.    

Власть над империей является довольно прельщающим полномочием, раскол элит происходил в империях регулярно и всегда приводил к катастрофическим последствиям и некомпетентному управлению. Например, в Римской империи за полвека сменилось двадцать императоров в ходе внутренних заговоров и интриг, в СССР на себя одеяло тянули элиты из партийной номенклатуры, армии, КГБ, и непосредственные ЦК;  

Периферия ВСЕГДА чувствует слабость центральной власти и НИКОГДА не забывает о том, что она покорена. Империя не может жить с вечно покоренными народами, т.к рано или поздно они отделяются. Например, почти вся история колонизации Британской и Французской империй, распад Австро-Венгрии, Югославии, и пр.   

Цикличность империй следует как закономерный итог масштабирования любой вертикальной структуры управления, т.к природа власти сама по себе хищническая, и сегодняшняя концепция западного état-nation не следует логике империй лишь потому, что не имеет для этого достаточного потенциала.  

Потому мы видим то, как вполне себе национальное государство, республика с якобы представленным народным суверенитетом и всеобщим избирательным правом, осуществляло вполне себе империалистическую экспансию (закончившуюся для неё закономерно как и всё прочее). Из чего следует, что ни одна вертикальная модель управления с присущей ей атрибутикой политической общности на основе этнической просто не может функционировать не пытаясь стать империей.  

У этого есть свои причины:  

1. Грабительская природа империалистической экспансии. Всегда выгоднее присвоить, чем договориться, и элиты могут обогащать себя за счет покорения метрополий в зависимости от аппетитов и возможностей военной машины, что и стимулирует государства расширять её и возвращаться к империалистическим амбициям. 

2. Институциональная зависимость от экспансии. Военная бюрократия в своих интересах требует начала войн для обеспечения своих интересов и влияния, что создает запросы для военно-промышленного комплекса и ставит экономику всецело на военные рельсы, что уже вынуждает государство работать в направлении обеспечения этих двух внутренних субъектов, порождая экспансию. Например, концерны Krupp и IG Farben финансировали НСДАП для получения военных заказов, Пентагон искусственно увеличивал опасения перед СССР для финансирования. 

3. Необходимость экспансии для поддержки власти элит. Любые участники вертикальных систем, как правило, заинтересовано в том, чтобы сохранить свои места или продвигаться выше независимо от собственной ценности для работы аппарата. Застой элит трудно обосновать, когда новаторских и рабочих проектов не реализуется, но война позволяет "законсервировать" кресла чиновников, т.к любая экспансия легитимизирует власть, отвлекает внимание от внутренних проблем. Например, Фолклендская война позволила Тэтчер укрепить свой политический рейтинг, нефтяные и военные концерны США получили сверхприбыль из-за Иракской войны и поддержали правительство, затянувшаяся война с террором на Ближнем Востоке и война с наркотиками позволяли разведслужбам и армии США получать огромные дотации из бюджета. 

III. Механизмы сдерживания образовывающихся империй

Имея тот факт, что односторонне образованные империи в интересах элит сталкиваются интересами с суверенным народом, мы должны понимать, какие именно модели управления позволяют нам актуализировать суверенитет народа и сделать его постоянным источником фактических изменений и принятия коллективных решений.  

Империи, само собой, являются практически примитивным продуктом переключения внимания с долгосрочных целей на краткосрочные задачи, что является свойством существования любой (даже самой идеологизированной) вертикальной системы, что исключает их из нашей методологии: вертикаль не позволяет обеспечить наилучшее народоправство и несёт собой исключительно негативные последствия.   

1. Децентрализация. Сегодняшние федерализм и регионализм позволяют нам примерно моделировать то, какие на самом деле позитивные последствия несет собой это явление. Действительно там, где нет центров, невозможно и образование империй, а локальные сообщества всегда лучше способствуют отражению интересов своих участников.   

Федерации, образованные снизу по принципу самоорганизованного объединения людей, входящих в малые сообщества, образовывающих собой федерацию, позволяет нам отойти от примитивных принципов иерархического управления и тем самым предотвращать появление любых антинародных политических образований.  

2. Солидаризация. Вертикальные системы всегда образовывают паразитические дисфункциональные прослойки, которые при концентрации власти и силы (т.е при условиях образования потенциальной империи) доводят людей до крайней степени бесправия. По своей природе, элита — продукт социальной дисфункции, отражение определенных недостатков, и в целом больная прослойка сообщества. В данном случае, необходимо развитие горизонтальных сетевых связей между автономными кооперативными единицами, что позволяет выстроить полную солидарность на обоюдовыгодных условиях между заинтересованными в ней акторами. 

3. Всеобщее право на защиту. Сегодняшняя модель регулярной армии не отвечает народным интересам, ко всему прочему элиты, как правило, заинтересованы в том, чтобы забрать у своих подчиненных право на применение насилия. В свою очередь, это приводит к его концентрации в руках отдельно взятых групп. Во избежание любых подобных систем, а также во избежание возможности покорения извне военизированными системами, нам необходима всеобщая вооруженность. Всеобщее вооружение делает крайне рискованным внутреннее и локальное насилие, а также позволяет организовать децентрализованные милиционные сообщества в случае борьбы с оккупантом, что делает потенциально вторжение в сообщества крайне невыгодным, а также препятствует созданию масштабных централизованных вооруженных структур.  

Это ключевые параметры, необходимые для того, чтобы суверенный народ никогда не допускал концентрации власти и насилия до имперского уровня. В свою очередь, немаловажными является и прямая демократия (согласно исследованию Брюса Буэно де Мескита в его работе "Логика политического выживания", чем ближе население к управлению — тем меньше милитаризации).

IV. Национальное государство и Имперское государство: маски Левиафана  

Сама по себе дихотомия национального и имперского государства была актуальна в XIX веке. На сегодняшний день мы смогли достаточно убедиться в том, что национальное государство не является империей покуда у него не хватает сил и наглости для того, чтобы оправдать свою экспансию. Иерархические системы неисправимы никакими сдержками и противовесами, будучи подчиненными логике постоянной монополизации власти под различными идеологическими предлогами и к обеспечению этой самой власти за счет коллективных ресурсов недостаточно суверенного народа. В этом смысле система национальных государств определяет как "свой-чужой" тех, кто принадлежит к доминирующей, искусственно выращенной гомогенной идентичности (посредством СМИ, искусства, образования, и пр.).   

Нация — общность искусственно созданная в интересах того, чтобы государственные элиты могли проще управлять однородным, тепличным населением, выросшим из единого этноса — формы коллективной идентичности, привязанной к родовой общине к исторической динамике адаптации отдельных коллективов. На примере региона Зомия, где никогда не было государственного управления, этнические группы имеют свойство фрагментироваться, отделяться, преобразовываться до неожиданных метаморфоз, в связи с чем мы можем сказать что единая этническая идентичность связана с единой национальной только в том, что таким же образом навязывается искусственно.  

В этом смысле национальное государство избегает связи с имперск