«Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть гражданами»: Илья Фальковский о протестах в Китае

В конце ноября мир с удивлением наблюдал, как в Китае вспыхнули массовые беспорядки. Вопрос не в количестве участников, а в том, что в этой стране в принципе ничего подобного не происходило за последние три десятка лет, со времен студенческих волнений на площади Тяньаньмэнь.

Как вообще могли случиться протесты в государстве тотального контроля, цензуры и цифрового надзора? Что послужило их причиной? По просьбе «Осторожно, новости» на эти вопросы Илья Фальковский — писатель, профессор частного университета (г. Гуанчжоу), автор .

На головном фото: акция в день XX съезда партии / соцсети

На мой взгляд, ответ на вопрос о причинах протестов достаточно прост. Народ чудовищно устал. Из-за политики нулевой терпимости к коронавирусу последние три года люди живут в бесконечной череде локдаунов. Все это время невозможно поехать за границу, по самой стране перемещения также крайне затруднены. Не так давно мы с семьей выбрались на небольшую экскурсию в очень туристическое место в соседней провинции, почти все гостиницы и рестораны там были закрыты. При этом в гостинице, где мы остановились, кроме нас больше никого не было. В Китае, где чрезвычайно развит мелкий бизнес, владельцы всех этих лавочек, гостиниц и ресторанов несут огромные убытки. Родители одного из моих студентов — владельцы обувной фабрики. Сейчас объем их бизнеса составляет всего 60% от доэпидемического — из-за сокращения внешней торговли и других факторов. Это очень существенно.

На бытовую жизнь коронавирус также повлиял. Стояние в очередях на ежедневные тесты, коды здоровья, которые надо сканировать, чтобы попасть в любое общественное место. Твой микрорайон проживания ненадолго открывается, потом происходит очередная мини-вспышка, его снова закрывают, и ты неделями, а то и месяцами не можешь выйти за его пределы. Происходят перебои с питанием: во время двухмесячного карантина в Шанхае ходили слухи, что не умеющие пользоваться мобильными приложениями старики умирают не от вируса, а от голода и недостатка стандартных лекарств, в общем, от равнодушия властей.

Недавно один трехлетний мальчик погиб в результате бытового несчастного случая — служба спасения не смогла приехать в закрытый район. Кто-то написал в интернете: Все, что видел этот несчастный малыш за всю свою жизнь, — это три года эпидемии.

И вот в этих условиях прошел XX съезд партии, который еще больше укрепил власть Си Цзиньпина и руководства страны. В дни съезда произошел одиночный протест — какой-то смельчак вывесил два транспаранта на пекинском мосту Ситун. «Нам не нужны тесты, нам нужна еда; мы не хотим блокировки, мы хотим свободы; мы не хотим лжи, мы хотим достоинства; мы не хотим культурной революции, мы хотим реформ; мы не хотим лидеров, мы хотим выборов; мы не хотим быть рабами, мы хотим быть гражданами», — гласил текст одного из транспарантов. Их быстро сняли, человека задержали, но фотографии его акции успели разойтись по социальным сетям. Казалось бы, на этом все закончилось. Но не тут-то было. Шаг за шагом начал нарастать протест.

Вначале возникло «Движение постеров», в основном инициированное обучающимися за границей китайскими студентами. В своем манифесте они провозглашали: «Наши действия — это беспрецедентный случай, и это только начало. Для большинства из нас взросление в континентальном Китае означает постоянное внушение исторических и националистических представлений компартии и ограниченный доступ к различным источникам информации. Критическое мышление не могло прийти ко многим из нас раньше, так как это навык, которому нас редко поощряли учиться или практиковаться. В условиях сужения пространства для гражданского общества и растущей цензуры в интернете участие в общественной жизни крайне затруднено. Поэтому очень важно, чтобы вы проявили больше понимания и терпения по отношению к китайским гражданам, которые только начали свой путь к активному гражданскому обществу. Поддержите политическое пробуждение молодых китайцев!»

Участники движения вывешивали баннеры и плакаты в общественных местах разных городов — Нью-Йорка, Лондона, Берлина и пр. Подобные действия требовали от них определенной смелости. Китайские органы пристально следят за всеми своими гражданами и могут наказать их самих или их родственников. Информация об акциях стала распространяться и внутри Китая. Как возможны скоординированные действия в условиях цифрового контроля? Ведь в Китае действует знаменитый «Великий файрвол» и давно запрещены «Твиттер», «Телеграм» и «Ютьюб». На самом деле, ничего сложного тут нет. Китайцы — одни из первопроходцев в мире по использованию VPN. Все, кому нужно, давно и успешно пользуются «Телеграмом» и «Твиттером». За последнее время возникло большое количество групп в «Телеграме», где обсуждаются и намечаются акции. Кроме того, в дальнейших событиях сыграл свою роль и незапрещенный «Тикток», по которому с огромной скоростью распространялись видео о протестах и столкновениях, так что их не успевали цензурировать.

Акция сторонников китайских протестующих в студенческом кампусе в Калифорнии / Frederic J. Brown—AFP/Getty Images

Что дальше? В конце октября по Сети разошлись кадры с бредущими по полям и проселочным дорогам беглецами с котомками в руках. Так многие узнали об инциденте на крупнейшей в мире фабрике айфонов Foxconn в городе Чжэнчжоу, где работает больше 200 000 человек. Из-за очередной вспышки ее перевели в закрытый режим управления — попросту говоря, людей заперли на фабрике и заставили дальше работать. Все китайские массмедиа последние годы педалировали тему о смертельной опасности ковид-19. В итоге сотни, а то и тысячи испугавшихся заражения рабочих прорыли яму под забором и пустились в бега. Руководство наняло новых рабочих и пообещало им существенные надбавки. Но прибывшие на фабрику новички обнаружили, что, во-первых, им придется работать вместе со старыми, как они опасались, зараженными, сотрудниками, а, во-вторых, что их обманули: выплату надбавок перенесли на март. 23 ноября вспыхнул бунт — с реальным погромом и столкновениями с полицией. Что удивительно, реакция властей была очень гибкой. Практически никто из погромщиков не был наказан, надбавки тут же начали выплачивать, а всех желающих уехать с фабрики отпустили по домам. При этом их так быстро посадили в автобусы и вывезли из Чжэнчжоу, что забыли про тесты на ковид и трехдневные карантины. Так что тут уже забеспокоились руководители городов, куда прибыли эвакуировавшиеся фоксконовцы.

А уже 24 ноября сработал последний триггер. В столице Синьцзяна Урумчи, закрытом на 108-дневный карантин, случился пожар. В одной из многоэтажек погибли люди. Пошли слухи, что пожарные не могли три часа потушить пожар, поскольку вокруг дома было установлено слишком много противоэпидемических заграждений. А в стоявших столько времени без движения автомобилях жильцов, припаркованных у подъезда, разрядились аккумуляторы, и их не смогли быстро отогнать. Ситуацию усугубило и то, что власти города, вместо того чтобы принести извинения, стали обвинять жильцов дома. Мол, они не знакомы с правилами противопожарной безопасности, сами не смогли воспользоваться пожарной лестницей и выбраться на крышу. В результате в Урумчи вышли на митинг люди и прошли маршем к Дому правительства, скандируя: «Снимите карантин!» Здесь знаменательно, что в пожаре погибли люди уйгурской национальности. Уйгуры в Синьцзяне подвергаются чрезвычайному давлению, выйти на митинг для них равносильно гибели. Поэтому вышли ханьцы (китайцы).

С этого момента начались акции солидарности с жертвами пожара в Урумчи по всей стране. Люди зажигали поминальные свечи и выходили в Шанхае, Пекине, Чэнду, Гуанчжоу и других крупнейших городах. И вот эта проявленная ханьцами солидарность с уйгурским меньшинством удивительна и уникальна. При всем их годами обсуждаемом национализме и дискриминации последних. Я читал в интернете такие высказывания: «Мы терпели это только три года, а уйгуры так мучатся уже несколько десятков лет». Речь идет о том, что репрессивная система цифрового надзора, апробированная в Синьцзяне, под эгидой борьбы с эпидемией перенесена на весь Китай. К людям наконец пришло понимание того, что они оказались в сходной ситуации.

Протесты можно условно подразделить на несколько уровней. Первый — городские митинги. Граждане выходили на митинги с широким спектром требований. Кое-где, например в Шанхае, помимо призывов к снятию карантина, прозвучали и политические лозунги: «Си Цзиньпина в отставку! Коммунистическую партию в отставку!» Второй — студенческое движение. Различные акции прошли почти в сотне университетов. Там звучали требования демократии и верховенства закона, свободы слова и такой лозунг: «С сегодняшнего дня больше никакого орального секса для государственной власти!» (намек на ежедневные тесты). И, наконец, низовая самоорганизация жителей сообществ. В закрытых на карантин микрорайонах жители самолично рушили металлические заграждения и закидывали полицейских стеклянными бутылками.

Наиболее инициативные жители КНР, выступая против цензуры, объединились в «Движение белых листов». Как протестующие в 2019 году в Казахстане, а позже и в других странах, они выходили на акции молча, с пустым белым листом бумаги — понимая, впрочем, что, даже выходя без всяких лозунгов, можно получить неприятности. За несколько дней активисты сформулировали четыре требования: 

— Разрешить публичный траур: 

 Разрешить обнародование информации о жертвах и публичный траур по соотечественникам-китайцам, ушедшим из жизни из-за чрезмерных мер по предотвращению COVID-19. 

— Прекратить жестокие ограничения:

 Немедленно прекратить принудительные тесты ПЦР, прекратить политику «нулевой терпимости» и восстановить нормальный порядок жизни и производства. 

— Освободить правозащитников:

 Освободить всех задержанных правозащитников и пообещать никогда не преследовать их в судебном порядке. 

— Защитить конституционные права людей:

 Осуществлять все права, предусмотренные конституцией, такие как свобода слова».

Пример оформления требований протестующих

Какая же была реакция? Власть отреагировала достаточно ловко — не только кнутом, но и пряником. Отследив с помощью цифровых приложений инициаторов, их начали задерживать и проводить с ними предупредительные беседы, суля серьезные проблемы в случае повторных действий. После чего задержанных отпускали. В то же время объявили об оптимизации политики нулевой терпимости. Скажем, 29 ноября было сообщено, что район города Гуанчжоу, где я живу, скоро закроют.

А уже 30 ноября, после протестов в Гуанчжоу, наоборот, появилось сообщение, что его открывают, как и некоторые другие, уже закрытые районы, не представляющие повышенной опасности. Отменили и тесты для нескольких категорий граждан. В ряде городов перестали требовать их результаты в общественном транспорте. Пока неясно, это лишь лакировочные меры или начало отката назад, к прежней жизни. Но все надеются на лучшее и ждут, что свобода, наконец, нас «примет радостно у входа».

Побег работников завода Foxconn
Пожар в Урумчи

Комментарии

В калифорнийских кампусах живут дети очень богатых китайцев, коррумпированных чиновников и бизнесменов-эксплуататоров. 
 

Как относится к таким детям? В России тоже в определенный возрастной период дети поддерживают, например, Навального, эти дети учиться в элитной школе, куда поступают за взятку. Их родители и в своей деятельности дают и получают взятки. Потом, наблюдая за карьерой этих детей, они сами пристраиваются в госслужбе и бизнесе, отдают своих детей в те же школы. И это юношеское увлечение оппозицией на несколько лет заканчивается очень быстро. Просто пользоваться этими особенностями возрастной психологии? На дольше удержать ресурс не получится? 

Голосов пока нет

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер. Внимание: перед тем, как проходить CAPTCHA, мы рекомендуем выйти из ваших учетных записей в Google, Facebook и прочих крупных компаниях. Так вы усложните построение вашего "сетевого профиля".

Авторские колонки

Владимир Платоненко

Кропоткин писал, что великие революционные подъёмы, порождающие великие революции, случаются в среднем раз в сто двадцать пять лет. Таких великих подъёмов и мировых революций он насчитал четыре: Гуситские войны, Реформация, Английская буржуазная и Великая Французская. И предсказал пятую, которой...

1 месяц назад
1
Владимир Платоненко

То, что драка за власть началась ещё при жизни Путина, на самом деле плохо. Пока российский народ ждёт смерти престарелого диктатора, у того может появиться сильный преемник, и тогда Россию ожидает ещё два десятка таких же лет, которые народ просто не переживёт. Он и так уже на последнем издыхании...

1 месяц назад
2

Свободные новости