Как бунтуют беларуские тюрьмы

Доведенные до отчаяния люди способны восстать даже в самых тяжелых условиях. Но эти восстания часто не похожи на то, что мы себе представляем.

6 ноября 2018 беларуские соцсети всколыхнула информация о ( «Волчьи норы»). Сообщалось, что это произошло в ночь с субботы на воскресенье, и в бунте приняли участие все осужденные во всех отрядах. О самом бунте ничего не известно, кроме того, что были заблокированы двери в отряды (скорее всего, имеются в виду калитки в локальные участки бараков - т.н. «локалки») и что несколько представителей администрации получили травмы. Требование - снять начальство колонии.

О причинах, спровоцировавших бунт, реакции администрации и последствиях нам не известно. Чтобы делать более-менее обоснованные предположения об этом, нужно посмотреть на ситуацию через призму специфики тюремных бунтов в общем.

«Я не буду этого делать»

Тюремный бунт редко принимает форму «массовых беспорядков» - ломания чего-то, поджогов, нападений на представителей администрации. Если такие нападения имели место в ИК-22, то это, скорее, исключение. Причина проста: тюремные правила и вся тюремная социальная модель построены на вертикали «приказ-исполнение». Чтобы сломать её, достаточно отказаться от выполнения приказа. Более того, правила внутреннего распорядка позволяют сотрудникам ИК применять силу против заключенных, которые отказываются подчиняться приказам. Проще говоря, заключенного абсолютно легально могут избить, например, за отказ выходить на работу. Или за отказ убирать туалеты.

Чтобы бунтовать в колонии - много не надо. Достаточно на требование офицера сказать: «Я не буду этого делать».

В 2010 году я был свидетелем локального бунта в ИК-15. Там местная администрация практиковала круговую ответственность в наказании осужденных и заставляла весь отряд карантина (около 50 человек) маршировать по плацу взад-вперед за нарушение дисциплины одним. Унизительно, отвратительно - однако всё это делали. До того времени как в карантин заехали двое политических заключённых.

Однажды нас пытались вывести маршировать за то, что 18-летний парень курил ночью в туалете. Но это вызвало организованное сопротивление: заранее было договорено, что никто не марширует. Подстрекаемый тремя заключенными, отряд в 50 человек отказывался маршировать, несмотря на крики сотрудников режимного отдела. Правда, ровно до того момента, когда этих трех не вывели из рядов, а остальным не начали раздавать тумаки.

Но для администрации это было настоящее ЧП. И после него подобные маршировки больше не практиковались.

Бунт обречённых

Тюремный бунт - это почти всегда бунт обречённых. Заключенные живут в замкнутом пространстве, и они понимают, что всем им ещё отбывать срок. Живя постоянно под страхом применения против них насилия, под строгой системой «кнута и пряника» (где кнут - ШИЗО, лишения свиданий и передач, побоях, а пряник - свидания, передачи и УДО), не имея устойчивой и, главное, успешной истории сопротивления (в отличие, например, от заключённых американских тюрем, которые имеют даже свои ассоциации и профсоюзы), они реально не склонны к бунтам, так как понимают, что победа - маловероятна, а наказание придётся понести в любом случае.

То, что бунт будет подавлен, понятно еще до его начала. Бонусы от облегчения режима и прекращения издевательств маячат где-то вдали, и даже доступны они будут не всем, а только тем, кто останется в этой колонии и не будет вывезен после подавления бунта.

Заключенный, который бунтует, - это не хипстер, что вышел на улицу с плакатом, потому что уверен, что на его стороне закон и Конституция. Это всегда человек, доведённый до отчаяния. Каждый бунтарь в колонии осознаёт, что ему стопроцентно придётся понести наказание. В зависимости от степени участия это может быть перевод в «крытую« или ПКТ, десять, двадцать и более суток ШИЗО. О долгом и длительном избиении и говорить не приходится - это, так сказать, обязательный минимум. Для организаторов же существуют статьи 410 и 411 УК РБ, означающие что освобождение откладывается ещё на долгие годы.

Поэтому чтобы бунтовать в тюрьме, надо иметь реальную смелость и отчаяние.

Бунт или УДО?

Тюремный бунт почти никогда не бывает поддержан всеми. Поэтому сообщение в новостях о том, что его поддержали «все осуждённые во всех отрядах», вызывает сомнение. Такое возможно только в одном случае - сильная структура неформальной власти и солидарности между заключёнными, что означало бы для потенциальных «штрейкбрехеров» жёсткие штрафные меры за попытку отказаться от участия в бунте. Очень маловероятно, чтобы такая структура существовала в ИК-22.

Но самое главное - добрых 10-15% тюремного населения составляют т.н. «козлы» - осуждённые, сотрудничающие с администрацией, имея от неё реальные привилегии и, самое главное, - шанс на досрочное освобождение. Обычно это люди с большими сроками. Участвовать в бунте для них - значит поставить крест на привилегиях и перспективе освободиться раньше. А если у человека, например, срок 25 лет, для него есть разница: поддержать бунт и выйти на свободу через 25 лет, либо «затихариться» и освободиться, скажем, на 7 лет раньше - через восемнадцать.

Не знать не могли?

Любой бунт становится возможным при наличии организующей силы. Кто-то должен подготовить действия, договориться с кругом участников (хотя бы первоначальным). В прошлом это были блатные: проводники «воровской романтики» и неформальных понятий преступного мира. Со временем, когда культура, этика и организационная структура этих групп подверглись значительной эрозии, всё чаще бунтовать стали обычные зэки, имея ввиду не насаждение блатных порядков, а конкретное улучшение качества жизни. Кстати, эта тенденция касается не только белорусских тюрем, но и российских, где в «беспредельных» и «пыточных» зонах, в которых блатных не может быть по определению, также происходят крупные выступления.

Здесь важно понимать, что на недопущение «противоправных действий» в колонии работает целый оперативный отдел, укомплектованный офицерами с высшим образованием. В их обязанности как раз и входит пресекать такие выступления ещё до их начала. Через своих стукачей из числа других заключённых они получают информацию о подготовке любого неповиновения и принимают меры: переводят зачинщиков в ШИЗО, в другую зону и т.д.

По ряду причин, в том числе таких как упадок традиционной арестантской культуры, многие осуждённые охотно идут на неформальную подработку информаторами оперативников: кто за перспективу УДО, кто за пачку сигарет. Я знал отряды, где, по общему мнению, «стучали» до 70% населения. Понятно, что в таких условиях не знать о чём-то, что готовится, оперативники просто не могут. Поэтому если в ИК-22 всё же произошёл бунт, да ещё такой массовый, то есть, оперативники имели информацию, но не восприняли её всерьёз.

И в этой связи особенно интересным становится тот факт, что ИК-22 - это колония для осуждённых по наркотическим статьям. Притом для тех, кто ранее не отбывал наказание. Собирательный образ жителя этой колонии: мужчина, чей возраст гораздо моложе среднего, обычно из Минска или из областного центра, достаток его семьи средний или выше. Он помнит свободную жизнь, имеет большой срок, однако не имеет шансов на досрочное освобождение - его для «наркотических» статей обрезали согласно Декрету №3. Добавим сюда очень жёсткий режим содержания во всех «наркотических» зонах - как требовал Лукашенко, «чтобы смерти просили». Именно эта гремучая связь факторов могла стать причиной, которая спровоцировала бунт в ИК-22.

Права заключённых нарушаются абсолютно везде, однако на организованное сопротивление решаются немногие. Если заключенные ИК-22 всё же добьются выполнения хотя бы части своих требований, это должно стать уроком всем тем, кто продолжает молчаливо терпеть несправедливость по обе стороны забора.

Николай Дедок

Первоначально опубликовано в газете

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Я не вижу смысла в обсуждениях, кто виноват больше в войне, одно государство или другое. Допустим на минуту, что одна держава провоцировала войну, разжигала ее и несет ответственность за нее на 90 или даже на 98 процентов, а другая не более чем на 2 процента. Почему это вообще должно быть важно...

1 неделя назад
4
Николай Дедок

Уверен, многим из вас знакомо чувство: едва скажешь про свои радикальные политические взгляды, шаблонные возражения посыплются, как из ведра: «совсем без милиции нельзя!», «власть в природе человека», «анархия это хаос», «богатыми становятся самые умные...

1 месяц назад

Свободные новости