Интервью с блогером Володарским, совершившим имитацию полового акта перед зданием Рады Украины

Проведя почти 5 месяцев в Ирпенском исправительном центре за художественную имитацию полового акта перед зданием Рады, блогер shiitman, теперь уже более известный как Александр Володарский, вышел по УДО на свободу. Продолжая добрую традицию публиковать интервью с Володарским после каждого его освобождения, на этот раз мы поговорили об изменениях в самоидентификации, творческой забастовке, и стратегиях ликвидации сил Зла.

 

В прошлый раз я просил тебя представиться, прошло года полтора уже, сейчас ты себя кем ощущаешь?

— За последние полтора года я глубоко увяз в левой политике и политических сектах, существенно приблизившись к образу «молодого кудрявого анархиста», воспетого Лёшей Чиканосом. Не знаю даже хорошо это или плохо. Ещё в течение этого времени я научился сносно писать и профессионально занялся журналистикой, но ещё не потерял стыд до такой степени, чтобы называть себя журналистом публично, кроме как при общении с милицией. И уж тем более не стремлюсь называться блогером. Недавно я заходил в гости к другу, когда звонил в дверь, он сказал своей пятилетней дочери: «к нам идёт Александр Володарский, он скандальный блогер». Ребёнок потом смеялся час: «скандальный блогел, хахаха, скандальный блогел», и я её отлично понимаю, слово «блогер» и то, что под ним обычно понимается — это очень, очень смешно. Художником меня называют всё чаще и я даже планирую принять участие в паре выставок, но это не особенно изменило мою самоидентификацию. Когда я в исправительном центре клеил домики из телефонных карточек, окружающие почему-то считали меня шизофреником, а не художником.

— Как складываются отношения с «Законом о Морали», если складываются? Насколько я понимаю, именно с него началась твоя «новейшая история». Сейчас он для тебя что-то значит?

— Разумеется, закон о защите общественной морали должен быть ликвидирован, наряду с самой общественной моралью. Сам этот закон при всём его идиотизме — скорее символ Зла, чем его корень. Было бы замечательно, если бы Комиссию По Защите Морали наконец-то отправили в Ад (недавно это чуть не произошло, но в последний момент церковники отмолили свою любимое детище), но для начала нужно ликвидировать все те традиции мракобесия, которые пестуются светской властью, которая иногда путает себя с духовной. Когда министр образования на полном серьёзе обосновывает присутствие попов в школах тем, что «Государство и Церковь неслиянны и нераздельны как человеческая и божественная суть спасителя» — это значит, что проблема не в законе о морали, а гораздо глубже.

— Стратегия ликвидации традиций мракобесия / корня Зла у тебя есть?

— Стратегия ликвидации сил зла на самом деле не особенно героична. Нужна долгая, кропотливая, часто скучная работа с массами, не всегда в модных социальных сетях, чаще — на улице или у проходных заводов. Тактика гораздо интереснее, она допускает всякие яркие штуки, от художественных акций с говном, до уличного файер-шоу с машинами. Иногда всё это может пойти на пользу. Но силы Зла, к сожалению, не боятся ни говна, ни даже горящих машин. Леваков с листовками у проходных заводов они, кстати говоря, тоже почти не боятся. Чем-то всё это напоминает большого страшного дракона, который запутался в собственных шеях и душит сам себя. Он уже находится на последнем издыхании, а мы прыгаем вокруг: то голую жопу покажем, то палкой ткнём, то коктейлем Молотова кинем, то Маркса процитируем. Ускоряем ли мы его кончину — вопрос философский. Надеюсь, что ускоряем, эту систему нужно добить из сугубо-гуманных соображений.

— Ты в политоту чтоли подался?

— А разве я когда-то из неё уходил? Вся моя осмысленная общественная деятельность была в той или иной мере политической, отличался разве что градус. Политика — это ведь не партии, выборы и борьба за электорат (вышеперечисленное — скорее шоу-бизнес, чем политика), политика делается на улице, на производстве, в университете, на кухне, в конце-концов. Разделение на какой-то «серьёзный» и «несерьёзный» активизм тоже по большей части искусственно. Есть действия эффективные, как-то меняющие общество, а есть неэффективные, которые лишь сотрясают воздух. Красный Май безусловно был политическим мероприятием. Да и Монстрация, которую я считаю одной из наиболее крутых массовых движух на постсоветском пространстве — это в первую очередь политическая акция, а уже потом «флэш-моб» или «уличный перформанс».

—  Мне вот интересен ещё твой свежеприобретённый тюремный опыт — в прошлый раз у тебя получился целый список того, что стоит делать и чего не стоит делать акционисту. Сейчас — к каким своим действиям или бездействиям ты изменил оценку? Аналогичнно относительно тех, кто на воле — что было полезно, что было бесполезно?

— Мои прошлогодние рекомендации по безопасности можно считать актуальными и сегодня. Но кое-что изменилось в моём восприятии самого активизма. Работая над книгой о своём судебном процессе и тюремных злоключениях, я освежаю в памяти то, что делал в апреле-мае прошлого года. Тогда я не стеснялся вполне легалистских требований, писал открытые письма президенту, публично апеллировал к Конституции и законам.

Теперь я бы не стал всего этого делать. Взывать к закону можно разве что в рамках бюрократического дискурса, но ни в коем случае не в публичной риторике. Подход, согласно которому все наши проблемы вызваны коррупцией и нарушением Правил к лицу либералу, надеющемуся исправить государство, но не анархисту, желающему уничтожить его без остатка. Обман не в том, что правила не соблюдаются, обман в том, что они вообще существуют. Нет смысла пытаться обыграть опытного мошенника в игру го, когда ты можешь легко сделать его в «Чапаева».

— Ты уверен, что прямо сейчас можешь легко сделать его в «Чапаева»? На мой взгляд, такие заявления хороши, пока ты на свободе. Даже не хороши, а более-менее уместны. Потому что сидя в клетке в «Чапаева» не поиграешь. Клетки, конечно, у каждого свои, и почётно заниматься их последовательным разрушением, но это слабо применимо к случаю, когда клетки — не метафора.

— Но аккуратно переходить из клетки в клетку под конвоем — тоже не выход. Я не предлагаю, конечно же, отбросить все легалистские методы борьбы и перейти к чистому повстанчеству, но важна расстановка приоритетов. Есть некоторые понятия, к которым апеллировать стыдно. У нас в исправительном центре был один религиозный еврей, который ходил в кипе и демонстративно соблюдал кашрут, а в своих многочисленных заявлениях на имя администрации он любил упоминать православие, бога и нашу родину Украину. Не следует уподобляться.

— Ну и как художник художнику: чем сейчас занимаешься?  

— Работаю над книгой, большая часть материала уже написана, но его вычитывание, систематизирование и обработка займёт мой досуг на несколько месяцев вперёд. Также планирую выводить АКТ-группу из творческой забастовки, которую она начала по случаю моего повторного ареста, и выходить вместе с ней на международный уровень, думаем начать с гнусной провокации у посольства какой-нибудь небольшой экс-империи.

P.S. А также бонус к интервью в отдельном посте

Артём Лоскутов

Источник: http://kissmybabushka.com/?p=3911

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер. Внимание: перед тем, как проходить CAPTCHA, мы рекомендуем выйти из ваших учетных записей в Google, Facebook и прочих крупных компаниях. Так вы усложните построение вашего "сетевого профиля".

Авторские колонки

Владимир Платоненко

То, что драка за власть началась ещё при жизни Путина, на самом деле плохо. Пока российский народ ждёт смерти престарелого диктатора, у того может появиться сильный преемник, и тогда Россию ожидает ещё два десятка таких же лет, которые народ просто не переживёт. Он и так уже на последнем издыхании...

1 месяц назад
2
Антти Раутиайнен

В эмиграции нет главной задачи, так как главная задача – не оказаться в эмиграции. Многие питают иллюзии, что в эмиграции можно заниматься тем же сопротивлением, что и в России, но это верно только для каких-то довольно узких и специфических случаев, и только когда деятельность происходит...

1 месяц назад
7

Свободные новости