Преодоление вождизма: индивидуальная автономия и самовоспитание активиста

Тема вождизма, "фюрерства" в левых организациях — краеугольный камень при формировании любой системной или внесистемной политической структуры. Ведь с уходом лидер_а/ов, как правило, распадается вся организация, если не поддерживается при этом "извне".

То же верно и для правых, но с принципиальным отличием: для них идеи лидерства и вождизма органичны и не являются проблемой — напротив, правые успешно встраивают эту сторону человеческих отношений в свою идеологию. Либеральные институты также заточены на выявление лидеров и созданы именно для этого: прямые выборы провозглашают одного лидера, по сути полностью отчуждая права избирателей на срок его полномочий. Политическая борьба при использовании таких институтов вырождается в голый популизм и в итоге скатывается к диктатуре личности или олигархии.

Использование лидерской стратегии выгодно с точки зрения массовости: большинству, в силу объективных обстоятельств, в существующих общественных отношениях проще передоверить управление и заняться своими делами — таких отстранённых "сторонников"-избирателей найти гораздо легче. Именно это, судя по всему, привело к глобальному доминированию правых идей и институтов, где прямые выборы независимых лидеров стали синонимом демократии. В эту логику встраиваются и системные левые, вступая в прямое противоречие с собственными теориями,  доказывающими неспособность либеральных институтов обеспечить коренные социальные преобразования. Результат — текущая политическая реальность, в которой системные левые лишь имитируют борьбу, оставаясь частью воспроизводящей вождизм системы.

У анархистов проблема вождизма, как показывает история постперестроечного анархизма на постсоветском пространстве, стоит не менее остро, чем у авторитарных левых — разного рода марксистов. В либертарных сообществах эта проблема поднимается редко (по крайней мере, судя по публикациям) именно из-за их кажущейся теоретической противоположности авторитарным тенденциям. Однако двойственную человеческую природу не отменить, и всегда нужно иметь ввиду стремление индивидов к доминированию — хотя бы идейному. Оно вырастает из самой природы человека и традиций воспитания: ребёнок с пелёнок учится через копирование поведения и следование авторитету родителей.

Причины этих явлений лежат в том числе в двойственной, противоречивой природе личности и общества, обусловленной эволюционной принадлежностью к отряду приматов с их стайными иерархиями и коллективным образом жизни. Человек одновременно хочет быть частью коллектива и проявлять индивидуальность, следовать авторитету старшего и более опытного — и отстаивать свою позицию, внедрять новое видение, вольно или невольно снижая влияние и значимость авторитетов (будь то родители или основатели движения). Это неизбежно приводит к конфликтам и расколам, а в итоге — к неприятию развития со стороны "авторитетов" и стагнации всего движения.

Необходимость же влиять на всё общество создаёт дилемму: политическое движение претендует на то, что знает, как лучше организовать общество, но неспособность наладить гармонию в собственном сообществе подрывает сами его идеи.

В отличие от авторитарных левых, при противостоянии мнений либертарии по своим убеждениям зачастую уступают и не участвуют в борьбе за доминирование. Эта борьба ожесточённо разгорается и в личных коммуникациях, и онлайн, что также приводит к расколу или разрушению организации и становится фактором стагнации. Постоянное же доминирование основателя(ей) организации, кружка или группы — даже основанное на реальном опыте, знаниях или медийной известности — ставит последователей и товарищей в зависимость, в положение уповающих на авторитет. Это ограничивает личностный рост, самосознание рядовых активистов и их участие в развитии движения.

У либертариев, и прежде всего анархистов идеи создания сильных организаций как промежуточной цели перед переходом к всеобщей анархии напоминают цель марксистов по диктатуре пролетариата — созданию сильного государства, которое когда-нибудь самоликвидируется. Результат, скорее всего, будет аналогичным — противоположным заявленному.

Исходя из этого, как представляется, следует стремиться к единому движению, постепенно охватывающему всё общество, но не к созданию отдельных "сильных" организаций, внутри которых неизбежны бюрократизм, борьба за "свою" организацию с поддержкой своих лидеров, неизбежное соперничество между разными организациями, и все сопутствующие "прелести" оргстроительства, когда до реальной массовой агитации дело в итоге не доходит. Речь идёт не об отказе от организованности как таковой, а об ином её типе — сети автономных активистов, связанных общей стратегией и тактикой, но не зависящих от единого центра. 

Сила такого движения не в сильных организациях, а в способности каждого действовать самостоятельно, не теряя связи с целым. Стремление же к формированию  "сильных" организаций приводит к ещё одной серьёзной проблеме – изолированности от общества. 

Именно об этой опасности изоляции, оторванности от основного общества и внутренней бюрократизации предупреждает Урсула Ле Гуин в романе "Обделённые". Там общество вытесняет либертариев на другую планету, а в самом, казалось бы, анархическом обществе возникают явления не намного лучшие, чем в бюрократизированных авторитарных структурах. Роман поднимает две взаимосвязанные проблемы: анархистское движение не смогло завоевать доверия всего общества, и при этом допускает внутри себя негативные, разрушительные явления. Авторка книги показывает: вариант обособления — тупиковый, а решение лежит не в бегстве, а в терпеливом идеологическом охвате большинства населения (тем более, что в реальности с Земли деться некуда). Ле Гуин не даёт готовых рецептов, но демонстрирует, что даже при формальном отказе от лидеров неформальные иерархии и бюрократизм воспроизводятся вновь и вновь. Что объясняется не только и не столько природой человека, но и преимущественно – ограниченностью ресурсов, борьбой за них, что в свою очередь может быть решено в конечном счете только изменением экономической основы всего человечества со справедливым и рациональным распределением всех доступных ресурсов на планете — что возможно вовлечением всего человечества в либертарные общественные отношения в силу глобального характера современного производства. 

Максимальной интеграции в общество можно добиться, как представляется, пропагандируя необходимость замещения устоявшихся либеральных политических институтов— и прежде всего института прямых выборов — либертарными практиками делегирования и прямой демократии. Именно через замену выборов — единственной формы одобряемого политического участия при авторитарных режимах — можно в перспективе разбудить конформистское большинство. И дело не "одобряемости", а в привычности этого действа и того, что участие в этом ритуале, несмотря ни на что, легитимизирует в глазах обывателя любую власть. Необходимо использовать этот уже сложившийся паттерн поведения, наполнив его осмысленным содержанием либертарных практик делегирования. Современные ритуальные "выборы" могут  послужить своеобразным проводником, триггером перехода к делегированию, которое необходимо представлять для масс как следующий шаг в развитии демократии, не вызывая отторжения либеральных догматиков, возникающего из-за дискредитации идей делегирования и советов по итогам существования СССР. 

Решение же внутренних проблем движения возможно через постоянную рефлексию опыта анархизма самими либертарными структурами. Выход из порочного круга расколов и стагнации видится в формировании такого движения, где лидерские способности проявляются не в борьбе за статус внутри организации или всего движения, а "в поле" — в изначально личной агитации среди населения, на местах, а не среди уже убеждённых единомышленников (при соблюдении личной безопасности в условиях репрессий). Каждый осознанный либертарий сможет развивать и тренировать в себе лидерские качества вне организационных структур движения, осознавая и своё природное стремление к доминации (социальной значимости), и такую же потребность окружающих. Пётр Кропоткин приводил цитату участника Великой Французской Революции:  "В каждой деревне был свой "Робеспьер!" – такое поле для лидерства и сейчас есть у каждого, и оно будет актуально при ослаблении или смене режима. 

При этом принципиально важно, что в низовой работе, в реальном контакте с незнакомыми людьми, доминирование не может быть чисто идейным или медийным — оно постоянно будет наталкиваться на обратную связь, скепсис. Это естественным образом ограничит перерождение лидерства в вождизм, а в перспективе, при переходе к системе делегирования, возникнет и формальный барьер: ведь делегат будет выражать не свою волю, а волю делегировавшего его сообщества, получит императивный мандат и может быть отозван в любой момент. Лидер, привыкший доминировать, либо примет эти правила, либо быстро лишится мандата и будет отозван. 

Благодаря развитию интернета часть населения, более-менее равномерно разбросанная территориально, ежегодно обращается к либертарным идеям самостоятельно. Но гораздо большее число индивидов в перспективе может стать либертариями лишь при наличии структурированной информации — то есть в результате внешней агитации, дающей направление их собственной мысли. Изолированность большинства таких потенциальных активистов можно и нужно использовать, направляя вынужденную атомизацию на развитие движения; такая обособленность особенно применима в условиях активно действующего репрессивного аппарата, в рамках индивидуальной автономии, нацеленной именно на массовую офлайн-агитацию населения. 

 Кроме того, стремление создавать "сильные" организации неизбежно вытягивает активистов из провинции, из небольших городов в региональные центры и столицы — так же, как это происходит на рынке труда. Это очевидно не способствует развитию движения и социальной революции в масштабах всего общества и представляется серьезным фактором стагнации движения.

 Агитационная работа в одиночку, в рамках индивидуальной автономии, на местах, самодисциплинирует и делает активиста ответственным прежде всего перед собой — за своё будущее и за развитие движения в своем районе проживания. 

Таким образом, на деле "проживая свою жизнь" — занимаясь своим делом, наукой, искусством или просто живя семейной жизнью, не кладя её на алтарь революции, но выполняя рутинной работу по настенной агитации — каждый индивидуальный автономный активист может внести свой существенный вклад в социальную революцию, не менее значимый, чем вклад самого яркого активиста лидерского типа. 

Далее, по мере приобретения сторонников и при ослаблении репрессий, появится возможность проявить лидерские качества в местной группе, будучи её организатором. Однако и тут велик риск тех же проблем вождизма и доминирования — уже на местном уровне. Решается это тем же способом: при расколе или распаде группы каждый её участник всегда может вернуться к индивидуальной автономии и продолжать личную агитацию в районе проживания, сохраняя взаимодействие с движением онлайн. Такой подход даёт страховку: даже при разрушении любой конкретной ячейки движение в этом районе не исчезает, а продолжается в формате распределённой сети агитирующих активистов.

У активистов должно быть понимание, что лидерские, организаторские качества потребуются при построении системы делегирования в местных сообществах, создаваемой вместо прямых выборов. Именно там, в развитии муниципальной системы делегирования по местам проживания, эти качества будут действительно уместны. Но это — задача завтрашнего дня. Сегодня же главное — методичная, терпеливая агитационная работа, расширяющая круг сторонников и готовящая почву для будущих институтов муниципального делегирования. 

Таким образом, единственно здоровая форма лидерского соперничества в движении — кто быстрее и эффективнее сформирует в своём районе агитационное сообщество (как часть общего движения), каждый член которого в перспективе будет готов выдвинуться в делегаты или выдвинуть активного местного жителя. Такое соперничество полезно и для решения местных проблем, и для развития всего либертарного движения. Харизма и лидерские качества уместны именно среди населения, вне организационных структур движения — проявляемые при низовой самоорганизации не вовлеченного в движение населения. Такое использование потребности в "доминировании", а по сути в "социальной значимости", можно только приветствовать: оно перенаправляет неизбежное стремление к доминированию из сферы внутренних дрязг движения в сферу реальной общественной работы. 

Именно так можно и необходимо использовать двойственную человеческую природу на благо желаемого будущего, выстраивая соответственным образом отношения внутри движения и в обществе. Очевидно, что движение следует формировать в таком формате, при котором его существование не зависит от воли отдельных организаторов и авторитетов — ни формальных, ни неформальных. Это возможно лишь за счёт повышения значения каждой личности и её личной автономной деятельности по агитации населения, когда такая инициатива признаётся основой активизма — даже если это якобы противоречит «основам» теории. В конечном счёте, анархо-индивидуализм как тактически необходимый приём в существующих условиях может и должен послужить общему благу. Коллективность не означает отказа от индивидуальности, но в современности должно быть переосмысление общности на основе развития каждой личности — не только в теории, но и в конкретном практическом действии. Особенно если такой формат является максимально безопасным и оптимально эффективным в текущих репрессивных условиях.

Для реализации такого подхода необходим общий для движения онлайн-ресурс с безопасной коммуникацией на либертарных принципах самоорганизации, что требует отдельного разбора и, возможно, его отсутствие является основным препятствием развития движения в долгосрочной перспективе.

История либертарных организаций показывает: сколько бы ни утверждалось об их антиавторитарности и духе товарищества, на деле результат далёк от желаемого. Списывать поражения на репрессии и сопротивление системы — всё равно, что боксёру жаловаться на мастерство соперника. Путь к успеху лежит в выработке стратегии и тактики, отвечающих особенностям человеческой природы и текущей реальности, а не в игнорировании этих факторов. 

Стратегия при этом – воздействие на общество через необходимость изменения избирательных систем в сторону  делегирования.

Тактика – индивидуальная (по необходимости) настенная агитация в общих пространствах многоквартирных жилых домов городских агломераций. 

При этом, и стратегия, и тактика, разумеется, могут измениться по результатам наиболее успешных практик, в результате которых новые активисты станут преобладать численно, что, собственно, и докажет успешность этих новых тактик и/или стратегий.