Преодоление вождизма: индивидуальная автономия и самовоспитание активиста

Тема вождизма, «фюрерства» в левых организациях — краеугольный камень при формировании любой системной или внесистемной политической структуры. Ведь с уходом лидер_а/ов как правило распадается вся организация, если не поддерживается при этом "извне".

 То же верно и для правых, но с принципиальным отличием: им идеи лидерства и вождизма органичны и не являются проблемой — напротив, правые успешно встраивают эту сторону человеческих отношений в свою идеологию. Либеральные институты также заточены на выявление лидеров и созданы именно для этого: прямые выборы провозглашают одного лидера, по сути полностью отчуждая права избирателей на срок его полномочий. Политическая борьба при использовании таких институтов вырождается в голый популизм и в итоге скатывается к диктатуре личности или олигархии.

 Использование лидерской стратегии выгодно с точки зрения массовости: большинству, в силу объективных обстоятельств в существующих общественных отношениях, проще передоверить управление и заняться своими делами — таких отстранённых «сторонников»-избирателей найти гораздо легче. Именно это, судя по всему, привело к глобальному доминированию правых идей и институтов, где прямые выборы независимых лидеров стали синонимом демократии. В эту логику встраиваются и системные левые, вступая в прямое противоречие с собственными теориями, доказывающими неспособность либеральных институтов обеспечить коренные социальные преобразования. Результат — текущая политическая реальность, в которой системные левые лишь имитируют борьбу, оставаясь частью воспроизводящей вождизм системы.

 У анархистов проблема вождизма, как показывает история постперестроечного анархизма на постсоветском пространстве, стоит не менее остро, чем у авторитарных левых — разного рода марксистов. В либертарных сообществах эта проблема поднимается редко (по крайней мере, судя по публикациям) именно из-за их кажущейся теоретической противоположности авторитарным тенденциям. Однако двойственную человеческую природу не отменить, и всегда нужно иметь в виду стремление индивидов к доминированию — хотя бы идейному. Оно вырастает из самой природы человека и традиций воспитания: ребёнок с пелёнок учится через копирование поведения и следование авторитету родителей.

 Причины этих явлений лежат в том числе в двойственной, противоречивой природе личности и общества, обусловленной эволюционной принадлежностью к отряду приматов с их стайными иерархиями и коллективным образом жизни. Человек одновременно хочет быть частью коллектива и проявлять индивидуальность, следовать авторитету старшего и более опытного — и отстаивать свою позицию, внедрять новое видение, вольно или невольно снижая влияние и значимость авторитетов (будь то родители или основатели движения). Это неизбежно приводит к конфликтам и расколам, а в итоге — к неприятию развития со стороны «авторитетов» и стагнации всего движения.

 Необходимость же влиять на всё общество создаёт дилемму: политическое движение претендует на то, что знает, как лучше организовать общество, но неспособность наладить гармонию в собственном сообществе подрывает сами его идеи.

 В отличие от авторитарных левых, при противостоянии мнений либертарии по своим убеждениям зачастую уступают и не участвуют в борьбе за доминирование. Эта борьба ожесточённо разгорается и в личных коммуникациях, и онлайн, что также приводит к расколу или разрушению организаций и становится фактором стагнации. Постоянное же доминирование основателя(ей) организации, кружка или группы — даже основанное на реальном опыте, знаниях или медийной известности — ставит последователей и товарищей в зависимость, в положение уповающих на авторитет. Это ограничивает личностный рост, самосознание рядовых активистов и их участие в развитии движения.

 У либертариев, и прежде всего анархистов, идеи создания сильных организаций как промежуточной цели перед переходом к всеобщей анархии напоминают цель марксистов по диктатуре пролетариата — созданию сильного государства, которое когда-нибудь самоликвидируется. Результат, скорее всего, будет аналогичным — противоположным заявленному.

 Исходя из этого, как представляется, следует стремиться к единому движению, постепенно охватывающему всё общество, но не к созданию отдельных «сильных» организаций, внутри которых неизбежны бюрократизм, борьба за «свою» организацию с поддержкой своих лидеров, неизбежное соперничество между разными организациями, и все сопутствующие «прелести» оргстроительства, когда до реальной массовой агитации дело в итоге не доходит. Речь идёт не об отказе от организованности как таковой, а о ином её типе — сети автономных активистов, связанных общей стратегией и тактикой, но не зависящих от единого центра. 

Сила такого движения не в сильных организациях, а в способности каждого действовать самостоятельно, не теряя связи с целым. Стремление же к формированию  "сильных" организаций приводит к еще одной серьёзной проблеме – изолированности от общества. 

 Именно об этой опасности изоляции, оторванности от основного общества и внутренней бюрократизации предупреждает Урсула Ле Гуин в романе «Обделённые». Там общество вытесняет либертариев на другую планету, а в самом, казалось бы, анархическом обществе возникают явления, не намного лучшие, чем в бюрократизированных авторитарных структурах. Роман поднимает две взаимосвязанные проблемы: анархистское движение не смогло завоевать доверия всего общества и при этом допускает внутри себя негативные, разрушительные явления. Авторка книги показывает: вариант обособления – тупиковый, а решение лежит не в бегстве, а в терпеливом идеологическом охвате большинства населения (тем более что в реальности с Земли деться некуда). Ле Гуин не даёт готовых рецептов, но демонстрирует, что даже при формальном отказе от лидеров неформальные иерархии и бюрократизм воспроизводятся вновь и вновь. Что объясняется не только и не столько природой человека но и преимущественно – ограниченностью ресурсов, борьбой за них, что в свою очередь может быть решено в конечном счете только изменением экономической основы всего человечества со справедливым и рациональным распределением всех доступных ресурсов на планете - что возможно вовлечением всего человечества в либертарные общественные отношения в силу глобального характера современного производства. 

 Максимальной интеграции в общество можно добиться, как представляется, – пропагандируя необходимость  замещения устоявшихся либеральных политических институтов— и прежде всего института прямых выборов — либертарными практиками делегирования и прямой демократии. Именно через замену выборов — единственной формы одобряемого политического участия при авторитарных  режимах — можно в перспективе разбудить конформистское большинство. И дело не "одобряемости", а в привычности этого действа и того, что участие в этом ритуале несмотря ни на что легитимизирует в глазах обывателя любую власть – необходимо использовать этот, уже сложившийся паттерн поведения, наполнив его осмысленным содержанием либертарных практик делегирования. Современные ритуальные "выборы" могут  послужить своеобразным проводником, триггером перехода к делегированию, которое необходимо представлять для масс как следующий шаг в развитии демократии, не вызывая отторжения либеральных догматиков, возникающего из-за дискредитации идей Делегирования и Советов по итогам существования СССР. 

 Решение же внутренних проблем движения возможно через постоянную рефлексию опыта анархизма самими либертарными структурами. Выход из порочного круга расколов и стагнации видится в формировании такого движения, где лидерские способности проявляются не в борьбе за статус внутри организации или всего движения, а «в поле» — в изначально личной агитации среди населения, на местах, а не среди уже убеждённых единомышленников (при соблюдении личной безопасности в условиях репрессий). Каждый осознанный либертарий сможет развивать и тренировать в себе лидерские качества вне организационных структур движения, осознавая и своё природное стремление к доминации (социальной значимости), и такую же потребность окружающих. Петр Кропоткин приводил цитату участника Великой Французской Революции:  "В каждой деревне был свой "Робеспьер!" – такое поле для лидерства и сейчас есть у каждого, оно будет актуально при ослаблении или смене режима. 

 При этом принципиально важно, что в низовой работе, в реальном контакте с незнакомыми людьми, доминирование не может быть чисто идейным или медийным — оно постоянно будет наталкиваться на обратную связь, скепсис. Это естественным образом ограничит перерождение лидерства в вождизм, а в перспективе, при переходе к системе делегирования, возникнет и формальный барьер: ведь делегат будет выражать не свою волю, а волю делегировавшего его сообщества, получит императивный мандат и может быть отозван в любой момент. Лидер, привыкший доминировать, либо примет эти правила, либо быстро лишится мандата и будет отозван. 

 Благодаря развитию интернета часть населения, более-менее равномерно разбросанная территориально, ежегодно обращается к либертарным идеям самостоятельно. Но гораздо большее число индивидов в перспективе может стать либертариями лишь при наличии структурированной информации — то есть в результате внешней агитации, дающей направление их собственной мысли. Изолированность большинства таких потенциальных активистов можно и нужно использовать, направляя вынужденную атомизацию на развитие движения; такая обособленность особенно применима в условиях активно действующего репрессивного аппарата, в рамках индивидуальной автономии,  нацеленную именно на массовую офлайн-агитацию населения. 

 Кроме того, стремление создавать «сильные» организации неизбежно вытягивает активистов из провинции, из небольших городов в региональные центры и столицы — так же, как это происходит на рынке труда. Это очевидно не способствует развитию движения и социальной революции в масштабах всего общества и представляется серьезным фактором стагнации движения.

 Агитационная работа в одиночку, в рамках индивидуальной автономии, на местах, самодисциплинирует и делает активиста ответственным прежде всего перед собой — за своё будущее и за развитие движения в своем районе проживания. 

 Таким образом, на деле "проживая свою жизнь": занимаясь своим делом, наукой, искусством или просто живя семейной жизнью, не кладя её на алтарь революции, но выполняя рутинной работу по настенной агитации, каждый индивидуальный автономный активист может принести свой существенный вклад в социальную революцию, не менее значимый, чем вклад самого ярого активиста лидерского типа. 

 Далее, по мере приобретения сторонников и при ослаблении репрессий, появится возможность проявить лидерские качества в местной группе, будучи её организатором. Однако и тут велик риск тех же проблем вождизма и доминирования уже на местном уровне. Решается это тем же способом: при расколе или распаде группы каждый её участник всегда может вернуться к индивидуальной автономии и продолжать личную агитацию в районе проживания, сохраняя взаимодействие с движением онлайн. Такой подход даёт страховку: даже при разрушении любой конкретной ячейки движение в этом районе не исчезает, а продолжается в формате распределённой сети агитирующих активистов.

 У активистов должно быть понимание, что лидерские, организаторские качества потребуются при построении системы делегирования в местных сообществах, создаваемой вместо прямых выборов. Именно там, в развитии муниципальной системы делегирования по местам проживания, эти качества будут действительно уместны. Но это — задача завтрашнего дня. Сегодня же главное — методичная, терпеливая агитационная работа, расширяющая круг сторонников и готовящая почву для будущих институтов муниципального делегирования. 

 Таким образом, единственно здоровая форма лидерского соперничества в движении — кто быстрее и эффективнее сформирует в своём районе агитационное сообщество (как часть общего движения), каждый член которого в перспективе будет готов выдвинуться в делегаты или выдвинуть активного местного жителя. Такое соперничество полезно и для решения местных проблем, и для развития всего либертарного движения. Харизма и лидерские качества уместны именно среди населения, вне организационных структур движения — проявляемые при низовой самоорганизации не вовлеченного в движение населения. Такое использование потребности в "доминировании", а по-сути в "социальной значимости" – можно только приветствовать: оно перенаправляет неизбежное стремление к доминированию из сферы внутренних дрязг движения в сферу реальной общественной работы. 

 Именно так можно и необходимо использовать двойственную человеческую природу на благо желаемого будущего, выстраивая соответственным образом отношения внутри движения и в обществе. Очевидно, что движение следует формировать в таком формате, при котором его существование не зависит от воли отдельных организаторов и авторитетов — ни формальных, ни неформальных. Это возможно лишь за счёт повышения значения каждой личности и её личной автономной деятельности по агитации населения, когда такая инициатива признаётся основой активизма — даже если это якобы противоречит «основам» теории. В конечном счёте, анархо-индивидуализм как тактически необходимый приём в существующих условиях может и должен послужить общему благу. Коллективность не означает отказа от индивидуальности, но в современности должно быть переосмысление общности на основе развития каждой личности — не только в теории, но и в конкретном практическом действии. Особенно если такой формат является максимально безопасным и оптимально эффективным в текущих репрессивных условиях.

 Для реализации такого подхода необходим общий для движения онлайн-ресурс с безопасной коммуникацией на либертарных принципах самоорганизации, что требует отдельного разбора и возможно его отсутствие является основным препятствием развития движения в долгосрочной перспективе.

 История либертарных организаций показывает: сколько бы ни утверждалось об их антиавторитарности и духе товарищества, на деле результат далёк от желаемого. Списывать поражения на репрессии и сопротивление системы — всё равно что боксёру жаловаться на мастерство соперника. Путь к успеху лежит в выработке стратегии и тактики, отвечающих особенностям человеческой природы и текущей реальности, а не в игнорировании этих факторов. 

 Стратегия при этом – воздействие на общество через необходимость изменения избирательных систем в сторону  делегирования.

 Тактика – индивидуальная (по необходимости) настенная агитация в общих пространствах многоквартирных жилых домов городских агломераций. 

 При этом, и стратегия и тактика разумеется могут измениться по результатам наиболее успешных практик, в результате которых новые активисты станут преобладать численно, что собственно и  докажет успешность этих новых тактик и/или стратегии.