Вольтарина де Клер: поэзия анархизма

Вольтерина де Клер

На страницах русской анархической печати о Вольтерине де Клэйр было сказано очень мало. А между тем, это была далеко незаурядная женщина. Она не только стояла несколькими ступеньками выше своего времени, как это справедливо замечает один из ее современников, но и сочетала в себе все лучшие и самые светлые качества, какими только может природа одарить человека.

Родилась Вольтерина де Клэйр 17 ноября 1866 года в небольшом городке в штате Мичиган. Это особенно важно отметить, ибо в Соединенных Штатах господствует мнение, что коренному населению этой страны чужды радикальные идеи. (Революцию создают евреи, — говорили когда то русские черносотенцы, а американские черносотенцы твердят: революцию создают иностранцы). Отец Вольтерины де Клэйр — потомок французских переселенцев — увлекался Вольтером, поэтому он пожелал, чтобы его дочь носила имя этого выдающегося мыслителя. Вольтерианство в доме де Клэйр, однако, продолжалось не долго. Когда Вольтерине исполнилось 13 лет, она по воле родителей, забывших уже о Вольтере, должна была оставить отчий дом и своих сверстниц и переселиться за мрачные стены католического монастыря, в холодной канадской провинции — Онтарио. Там, вдали от шума и света, она прожила до самого своего расцвета — до 17 лет, преуспевая в познаниях, если можно считать познаниями то, что преподается в монастыре. Как правило во всех таких случаях, из Вольтерины должна бы была выйти набожная монахиня. Однако, вместо носительницы черных одеяний, она стала носительницей черного знамени. Эта “метаморфоза,” пожалуй, самый красочный штрих в жизни Вольтерины де Клэйр. Всюду теперь мы слышим: пропаганда, пропаганда! Большевики твердят, что против них ведется злостная пропаганда; Вашингтон ассигновал огромные суммы на борьбу с пропагандой, идущей из красного лагеря. Но какая пропаганда могла коснуться Вольтерины де Клэйр? Кто мог сказать молодой девушке, что в мире есть такие-то и такие идеи? Кто мог снабдить ее соответствующей литературой? Никто! Вольтерина де Клэйр была отрезана от всего мира. Она не читала никаких радикальных книг. И тем не менее, она нашла и вышла на путь Анархии. Это как нельзя лучше подтверждает, что великие идеи не приносятся извне, а рождаются внутри человека. Вольтерина де Клэйр вынесла из монастыря то, о чем она там никогда не слышала: вольнодумство. В одной из своих статей она рассказывает весьма забавный эпизод по этому поводу.

Наставница всячески уговаривала ее пойти и извиниться перед высшим монастырским начальством за проявление своеволия. “Но ведь это будет ложь, — сказала де Клэйр. — Я должна буду говорить не то, что я чувствую, а совесть не позволяет лгать.” “Дитя мое, — подхватила наставница, — меньше всего прислушивайся к голосу совести, а старайся выполнить все то, что приказывают стоящие выше тебя”. (Аналогичная сценка имеется в романе И. Наживина “Молодежь,” где монахиня доказывает скептически настроенной послушнице, что каждый человек, переступая порог монастыря, должен оставлять свой ум по ту сторону порога). Коротко и ясно: не надо ни ума, ни совести, — достаточно одного слепого повиновения. Это окончательно подорвало в душе девушки веру в “святость” и «непорочность” монастырских порядков.

Случилось так, что вскоре после выхода де Клэйр из монастыря, в Чикаго на знаменитой Сенной площади произошли первомайские беспорядки. Газеты изо-дня в день писали, что беспорядки вызваны анархистами и что люди погибли исключительно по вине анархистов. “Это ужасно, — воскликнула де Клэйр, — всех этих анархистов нужно повесить.” (Де Клэйр в то время примыкала к секуляристам — сторонникам обращения церковного имущества в светское). Анархисты действительно были повешены. Впоследствии де Клэйр нещадно сама себя бичевала за эти слова: “Я знаю, — пишет она, — что как погибшие мученически наши товарищи, так и оставшиеся в живых их единомышленники, прощают мне за это, но я сама себе простить не могу. Я была глупа, — продолжает она, — и это все, что я могу найти в свое оправдание».

О, ирония судьбы! Никто так не воспел Чикагских Мучеников, как Вольтерина де Клэйр. Она посвятила им много прекрасных статей и — еще более прекрасных — стихотворений. (Де Клэйр была не только писательницей, но и поэтессой).

Значительную часть своей жизни Вольтерина де Клэйр прожила в Филадельфии — этой колыбели американской независимости. Там началась ее общественная деятельность. Не было ни одного съезда, ни одного митинга, ни одного конгресса свободомыслящих (фритинкерс), — где бы эта цветущая девушка, с двумя тяжелыми косами, плавно ниспадавшими с ее плеч, не принимала участия. Слушая лекции Кларенса Дарроу, де Клэйр проникалась социалистическими идеями, в качестве защитницы которых ей вскоре пришлось понести поражение. Победителем оказался анархист. С тех пор Вольтерина де Клэйр до конца дней предрассветной Венерой сияла на фоне Анархии.

По мнению Макса Неттлау, Вольтерина де Клэйр по силе своей идейной чистоты очень близко подходит к Элизе Реклю. У них не было той динамики, которая была свойственна Бакунину, нет той точности и прямолинейности, которая была присуща Кропоткину, но у них было то, что называется духовной чистотой. От них исходил какой то таинственный свет, какое то тепло, отчего всем соприкасавшимся с ними становилось легче и отраднее.

Несмотря на то, что Вольтерина де Клэйр умерла, сравнительно молодой, ей удалось побывать — с лекциями — не только во многих городах Соединенных Штатов, но и во многих европейских странах. Она часами беседовала с Кропоткиным, знала Малатесту, Э. Реклю, Ж. Грава, Д. Ньювенгауса, С. Фора и многих других. Знание французского языка дало возможность Вольтерине де Клэйр не только ознакомиться с трудами французских анархистов, но и перевести эти труды на английский язык. Особенно она старалась популяризовать как идеи, так и личность Луизы Мишель, прославившейся раздачей хлеба безработным, взятого в больших пекарнях.

В жизни де Клэйр был один случай, не укладывающийся в рамки обычной классификации. Это было в Филадельфии. Как учительница, де Клэйр близко познакомилась с бедными иммигрантами — в большинстве из России, — которым она преподавала английский язык а также давала разные советы и наставления. Один из ее учеников, в припадке помешательства, произвел в нее несколько выстрелов, тяжело ранив ее. Стрелявшего арестовали и судили. Пострадавшая, зная какое суровое наказание ждет арестованного, обратилась с просьбой о помиловании его, причем, насколько ей позволяли силы, приняла участие в сборе средств на защиту подсудимого. В связи с этим один пастор, перефразируя слова библейского Исаака — («Руки — Исава, голос — Иакова”) заявил «на словах — анархистка, а на деле — христианка». Пастор, несмотря на его добрые чувства, далеко не прав, отождествляя добро — с христианством, а антипод добра — зло — с анархизмом. Далеко не все христиане умеют прощать. Принцип мести самым широчайшим способом практикуется среди всех разветвлений современного христианства. С другой стороны, источником анархизма является не месть, не гнев, не жажда крови, а жалость и сострадание к обиженным. Поэтому чувства прощения присущи анархистам в большей степени, чем кому бы то ни было.

Хлопоты де Клэйр освободить стрелявшего в нее, однако, не увенчались успехом. Восторжествовал закон. Стрелявшего присудили к многолетнему заключению, срок которого он не успел отбыть, скончавшись вскоре в больнице для душевно больных. Дикий поступок безумца, несомненно, сократил жизнь Вольтерины де Клэйр. Несмотря на предпринятую после этого по совету врачей поездку в Норвегию, она не могла окончательно оправиться от полученных ран и от пережитых потрясений.

В 1910 году де Клэйр переселилась в Чикаго, чтобы быть ближе хотя бы к праху тех, кого она однажды, по неведению, оскорбила, но идеи которых стали ей дороже всего на свете. Валдгеймское кладбище, где похоронены чикагские анархисты, стало для Вольтерины де Клэйр чем-то вроде Гефсиманского сада. Она посещала это место при каждой возможности. Увы, скоро похоронили там и ее. Скончалась Вольтерина де Клэйр 6 июня 1912 года.

После нее остался сын, Харвей, здравствующий и поныне и носящий фамилию матери.

У Харвей де Клэйр есть и дочь — Вольтерина. Пойдет ли Вольтерина — внучка — по стопам своей бабушки?

***

В анархическом движении Вольтерина де Клэйр занимает особое место. Она не примыкает ни к какой «школе,” ни к какому отвлечению. Она охватывает весь анархизм, одобряет все его виды. Вот, что она говорит об анархизме, анархистах и их методах: «Каждый метод, — пишет де Клэйр, — пригоден для соответствующей индивидуальной способности... Вот Толстой — христианин, непротивленец, художник. Его метод — рисовать картины общества, как оно есть, показывать грубость и ненужность насилия, проповедовать отмену власти путем отвержения милитаризма. Прекрасно! Я принимаю этот метод целиком. Он отвечает характеру Толстого, его способностям. Будем радоваться, что он именно так работает... Вот Иоганн Мост — состарившийся, надорвавший силы на работе, отягченный годами тюрьмы, — но все еще резкий, едкий в своих обвинениях против правящего класса, проявляющий столько энергии, что ее хватило бы на целую дюжину молодых людей, идущий под гору своей жизни, но неустанно взывающий к сознанию несправедливости, причиняемой людям. Прекрасно! Пробуждать сознание людей необходимо. Да будет долго звучать этот пламенный призыв... Вот Бенджамин Тукер — холодный, сдержанный критик, посылающий свои остро отточенные стрелы друзьям и врагам с ледяным бесстрастием, бьющий сильно и метко, — всегда готовый пригвоздить предателя. Придерживаясь тактики пассивного сопротивления, как наиболее действительного средства, он готов изменить эту тактику, как только это окажется нужным. Это отвечает его способностям, в своей области он единственный, неоценимый...

А вот П. Кропоткин, обращающийся к юношеству и глядящий светлым, теплым, любящим взглядом на каждое начинание, приветствующий с детским энтузиазмом восстания рабочих и верящий в революцию всей душой... Ему мы тоже благодарны... Вот Джордж Браун, проповедующий мирную экспроприацию с помощью профессиональных рабочих союзов. И это тоже хорошо. Это его настоящее место. Он здесь дома. Больше всего он может сделать на им самим избранном пути... А там, в Италии, в гробу лежит человек, методом которого было — убить короля и потрясти нацию внезапным сознанием никчемности ее закона и порядка. И его действия я принимаю без оговорок и склоняюсь в молчаливом признании силы этого человека...” Такое всеобщее оправдание всех видов тактики — редкое явление в наших рядах. Очень часто вся истина, целиком и без оговорок, приписывается лишь одному виду действия, в ущерб всем остальным. Есть анархисты никого не признающие кроме Прудона, как основоположника анархического учения (Лев Черный), и, наоборот, есть такие, которые отсылают Прудона в дальний угол, но за то возносят до небес Бакунина (Г. Максимов). Сторонники Кропоткина находят полновесные зерна лишь в анархо-коммунизме, сторонники Штирнера — в анархо-индивидуализме, сторонники Пелутье — в анархо-синдикализме и т. д. Де Клэйр признает право на существование за всеми анархическими течениями. Почему такая терпимость? Потому, что ни одна из анархических схем, по мнению де Клэйр, не может вместить в себе всю истину. Крупицы правды имеются тут и там... Волин пытался слить эти крупицы воедино для того, чтобы путем процесса получить синтетический анархизм. Де Клэйр этого не делает — она предоставляет каждому течению анархического мышления идти своим руслом.

Следует, однако, отмстить, что Вольтерина де Клэйр тоже прошла известную “эволюцию». В первые годы своего приобщения к анархизму она была последовательницей Двайера де Лума, а затем Тукера, и, лишь позднее, она начала отдавать первенство анархо-коммунизму. Одно время она никак не допускала, чтобы человек, будучи анархистом, мог верить в бога. Но вот появился на горизонте Толстой, и де Клэйр, по ее словам, оказалась обезоруженной. (Быть может, если б все анархисты придерживались терпимости, как ее понимала де Клэйр, — работа их была бы гораздо плодотворнее...)

***

Общественная деятельность Вольтерины де Клэйр протекала в исключительной обстановке. Чикагские события 80 г.г. оставили глубокую рану на теле анархизма. Лучшие деятели и самые преданные идеалисты были выбиты из строя (повешены). Драконовского закона против анархистов еще не было, и эти события способствовали тому, что идеи анархии обсуждались открыто на страницах печатных органов и на улицах. Последовавшее за тем чуть ли не официальное оправдание анархистов (новый губернатор штата Иллинойс выпустил из тюрьмы всех тех, кто был осужден за участие в событиях на Сенной площади) лишь раздвигало рамки анархической пропаганды. В. де Клэйр весьма умело все это положение использовала. В своих лекциях и печатных выступлениях она доказывала, что идеи анархистов и американские традиции во многих случаях вполне совпадают. Стремление Колоний выйти из под опеки Англии обусловлено, по словам де Клэйр, не столько тягой к созданию нового государства, сколько желанием жить свободно и независимо, что подтверждает их стремление повысить местное самоуправление за счет центральной власти; даже Джеферсон, будучи президентом молодой республики, созвучен анархизму, находя нужным умаление власти до минимума для блага народа.

Положение круто изменилось, после убийства в 1901 г. президента МакКинли некиим Чолгашом, которого все газеты заклеймили «анархистом”.

Был издан суровый закон против анархистов...

В это самое время, Вольтерине де Клэйр не только удавалось отстаивать правоту анархизма, но и избежать полицейских застенков. Она не была арестована, несмотря на то, что ее лекции неоднократно срывались как «нарушителями,” так и “блюстителями» порядка. Однажды во время обыска на квартире у де Клэйр в руки полицейского попала ее поэма под названием “Червь». Поэма была написана в духе анархизма. Достаточно было пробежать несколько строчек на первой странице, чтобы убедиться в этом, но полицейский не сделал этого.

— Что это у тебя за книжка? — спросил второй полицейский.

— Ерунда, что то про червей, — ответил первый и бросил поэму в сторону.

В другой раз появление полицейских насмерть перепугало дремавшую... кошку. Животное прыгнуло в сторону, опрокинув керосиновую лампу. Лежавшие на столе компрометирующие бумаги воспламенились... Полицейским вместо обыска пришлось заняться тушением пожара. Из-за подобных неожиданностей, похожих на анекдоты, Вольтерина де Клэйр так и не испытала тюрьмы, вопреки попытки властей арестовать ее.

***

В заключение хочется привести небольшую выдержку, свидетельствующую о том, как Вольтерина де Клэйр смотрела на анархизм:

«О, хоть раз стоять бестрепетно на краю темного потока страстей и желаний... дать этому потоку подняться и разлиться и своей силой потрясти нас... Раз навсегда понять, что мы не связка хорошо изложенных рассуждений, а бездонная глубина всяких странных ощущений, бурное море чувств... Заглянуть в эту глубину, познать мрак, полночь, отжившие века в себе... видеть, знать, чувствовать с предельной остротой... вот что анархизм мог бы означать...

“А потом, обратившись к облакам, к звездам, к небу, позволить своим мечтам свободно нестись к ним... рисуя бесконечные картины, создавая неслышные симфонии... целуя цветы... нестись свободно, свободно за пределы того, что страх и привычка называют «возможным». Все это анархизм может явить.»

Конечно, это поэзия. Но анархизм, в сущности, и должен быть поэзией.

Автономов
«Дело труда — Пробуждение» №39, 1952. С.6-9

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Антиджоб

Прошел первый квартал 2020 года. Коллектив проекта Antijob.net спешит отчитаться, что как.  Немного цифр Ответили на 632 письма. Отправили 18 комплектов стикеров. Из них 13 по России (Туапсе, Московская область, Ставрополь, Томск, Владимир, Тамбовская область, Благовещенск...

5 дней назад
Michael Shraibman

Историк Анатолий Дубовик публикует интересный исторический документ, демонстрирующий довольно ясно, в чем состояла повестка исторического анархо-синдикалистского (а-с) движения в России и Украине. Здесь много всего, но я бы обратил внимания на некоторые факты. Во-первых, "правильный"...

1 неделя назад
3

Свободные новости