Ангела Родель. "Extreme Hardcore: эстетика отвратительного как путь к сопротивлению."

С невиданной скоростью они ворвутся к вам в череп, превратят ваше серое вещество в помои, и вылетят с другой стороны головы, оставив за собой лишь брызги крови и раздробленные кости. 

— JEB BRANIN

В то время как выше приведённая цитата может показаться описанием действия оружия массового уничтожения последней версии, на самом деле она посвящена тому, что для большинства ценителей музыки может показаться даже более страшным: одному из направлений панк-музыки, которое чаще всего называют extreme hardcore. Среди потребителей музыкального мейнстрима так же, как и среди традиционных музыковедов, панк, особенно его более экстремальные, некоммерческие течения, считается «отвратительной музыкой» par excellence (по преимуществу): это музыка, которая выходит за общепринятые рамки только для того, чтобы оказаться ужасной, отвратительной, невыносимой. Однако для того обозревателя, который был процитирован выше, звуковое насилие является источником, подтверждающим высокое качество музыки, как это с очевидностью следует из продолжения его описания: «Это действительно свежо! Без сомнения, это одна из лучших семидюймовок этого года!»

В этой статье я попытаюсь показать, почему музыка, которая, выражаясь метафорически, для внешнего уха является эстетически плохой, ухом внутренним воспринимается как отличная, одновременно поднимая вопрос о том, как концепты «отвратительной/плохой» и «хорошей» музыки, и связанное с ними довольно опасное разграничение между «шумом» (noise) и «музыкой», употребляются в борьбе за создание музыкальных значений и ценностей. Я бы также хотела оговориться насчет того, что говоря о панке как об «отвратительной» музыке, я отнюдь не выношу оценочного суждения относительно качества панк-музыки, на которой я выросла и которую до сих пор слушаю с большим удовольствием. Скорее, я утверждаю, что с самого своего возникновения в середине 70-х, панки сознательно старались развивать эстетику отвратительного как часть общей стратегии, направленной на удержание контроля над собственными звуком и образом. Позаимствовав выражение у Пьера Бурдье, можно сказать, что посредством манипуляции собственной «отвратительностью» панк-движение принимало участие «в борьбе за монополию на легальный дискурс о произведении искусства (в данном случае – о панк-музыке), и, следовательно, за производство стоимости произведения искусства». Extreme hardcore, общее имя для сочетания панк-хардкора с death metal жанрами, может рассматриваться как результат развития сопротивления панк-движения коммодификации (превращения всего в товар) в коммерческом мейнстриме. Я утверждаю, что еxtreme hardcore продолжает традиции панка в использовании эстетики «отвратительного» для того, чтобы отделить себя от мейнстримного музыкального производства, используя «отвратительность» как способ оспорить музыкальное статус-кво.