Наличие «наверху» группки людей, которые якобы представляют интересы разных социальных групп, позволяет гражданину уйти от ответственности. Если не за свою жизнь (тут капитализм расслабиться особенно не дает), то за устройство всего общества. Убежденный сторонник демократии (как мой собеседник), по идее, не может даже усомниться в справедливости законов и помыслить об их нарушении. Ведь тогда на смену (демократическому) порядку придет (ужасный) хаос. Так и немцы всего полвека назад свято верили в свое правительство и хорошие законы. И шли на работу в концлагеря. Капитализм же ловко уводит внимание человека от планов правительства. Какие там планы, какие там протесты: если сегодня не «съешь» соседа по цеху, завтра он «съест» тебя.
Довелось мне недавно побеседовать с одним бывшим следователем, ныне сотрудником правозащитной организации. Следователь, закончивший хорошую московскую школу и любящий порассуждать на разные гуманитарные темы, рассказывал, как должно выглядеть идеальное общество. Абсолютное торжество закона, граждане уважают, почти боготворят милицию (и поэтому подчиняются даже тому, в чем не видят никакого смысла), этические нормы не важны, взаимопомощь, да просто человеческое отношение к другому роли не играют - на все есть закон.
«Хорошо, – говорю ему, – а если Дума случайно принимает закон, который совсем не позволяет влиять на ее решения?» А все, говорит следователь, ничего не поделаешь, закон есть закон. «А если дальше любимый парламент принимает постановление сжигать всех евреев в печках?» – беру быка за рога. «А куда деваться – закон, – отвечает он, – Гитлеровская Германия, кстати, была очень эффективным государством. Как и сталинская Россия». Вот так этот милый человек помог мне прочувствовать, почему говорят, что демократия беременна фашизмом. Конечно, имеется в виду представительная демократия, а не прямая, и с экономической базой в виде капитализма.
Наличие «наверху» группки людей, которые якобы представляют интересы разных социальных групп, позволяет гражданину уйти от ответственности. Если не за свою жизнь (тут капитализм расслабиться особенно не дает), то за устройство всего общества. Убежденный сторонник демократии (как мой собеседник), по идее, не может даже усомниться в справедливости законов и помыслить об их нарушении. Ведь тогда на смену (демократическому) порядку придет (ужасный) хаос. Так и немцы всего полвека назад свято верили в свое правительство и хорошие законы. И шли на работу в концлагеря.
Капитализм же ловко уводит внимание человека от планов правительства. Какие там планы, какие там протесты: если сегодня не «съешь» соседа по цеху, завтра он «съест» тебя.
Россия, кстати, при всех ее недостатках пока довольно далека от образа совершенной демократии-диктатуры. Моральные нормы по прежнему играют у нас заметно большую роль, чем формальные законы. Тот же бывший следователь утверждает, что сажал почти только настоящих злодеев и никогда не пытался посадить невиновного. Один прохожий у нас даст по морде, а второй утрет твои кровавые сопли и поделится последним стаканом водки. Законы вместе с правительством воспринимаются как неизбежное зло, данное нам в наказание за грехи земные.
Конечно, есть опасность, что диктатура подберется к нам с другой стороны. Что сейчас и происходит. Есть законы или нет, хорошие или плохие, а реальные правила игры (кого сажать, кого миловать, а кого финансировать) определяются теми, у кого власть. Законы же принимаются, только чтобы придать их действиям «приличный вид» – вроде это уже не репрессии и уничтожение экономических конкурентов, а строительство «суверенной демократии». И если этому не противодействовать, то общество скатится к образу жизни по принципу «кто сильнее тот и прав».
А.М.
