Дело Дрейфуса или перенос внимания на второстепенные вопросы

Дело это гремело в конце XIX - начале XX столетия. Альфред Дрейфус - офицер генштаба французской армии, обвиненный в шпионаже в пользу Германии, был сначала признан судом виновным, потом оправдан. Дело (оно тянулось с 1894 до 1906) осложнялось тем, что Дрейфус был евреем. Событие вызвало гигантские волны негодования и встречного негодования: анти- и фило-семиты, либералы и монархисты, республиканцы и социалисты обрушивались друг на друга, общество раскололось на дрейфусаров и анти-дрейфусаров. Накал страстей был таков, что из-за этого дела распадались дружеские компании, а банкеты в честь корпоративных или семейных торжеств, превращались в кровавые драки. При этом забывают, что была третья позиция.

600-тысячная французская ВКТ (CGT; Всеобщая Конфедерация Труда), организация революционных синдикалистов, не поддерживала ни одну из сторон (или, значительная ее часть). Организованные работники, стремившиеся силой захватить заводы в самоуправление и вступавшие в столкновения с французскими армией и полицией, плевать хотели на Дрейфуса. С одной стороны, он в их понимании был политический враг, французский офицер, без колебаний пустивший бы в ход оружие против забастовщиков, с другой - вообще пофиг, на кого там работал Дрейфус, на французский генштаб или немецкий, ибо "нам одинаково враждебны оба" и "есть дела важнее".

На мой взгляд, дело Дрейфуса - один из первых ярких примеров отвлечения внимания значительной части общества от коренных важнейших вопросов (устройство жизни миллионов, бедность и богатство, вопрос о формах общества, об устройстве экономики и труда) и перенос внимания на вопросы второстепенные: хотят ли евреи зла французской армии или наоборот, нашпионил Дрейфус или же он был хорошим патриотом французского государства (родного ему чиновного военно-бюрократического аппарата). Лев Толстой, русский писатель и анархист, говорил о Деле Дрейфуса так: «…Событию этому, подобные которым повторяются беспрестанно, не обращая ничьего внимания и не могущим быть интересными не только всему миру, но даже французским военным, был придан прессой несколько выдающийся интерес…Только после нескольких лет люди стали опоминаться от внушения и понимать, что они никак не могли знать, виновен или невиновен, и что у каждого есть тысячи дел, гораздо более близких и интересных, чем дело Дрейфуса».