Экзамен как допрос

У израильских левых есть такое ругательство — асбара, что в переводе означает «разъяснение». Когда-то так называлось министерство пропаганды, и когда эвфемизм стали воспринимать как эвфемизм, министерство переименовали еще более странным образом, но ругательство осталось. В 2015 году Министерство «разъяснения» вернулось под прежним именем.

Действует это министерство примерно как и в России — в СМИ, в учебных заведениях, на государственных мероприятиях транслируются паразитирующие на эмоциях и противоречащие друг другу сообщения: мы маленькие, мирные жертвы, наше существование в опасности — нигде в мире нет такой сильной армии, наша экономика держится на производстве великолепного оружия; мы хотим равенства — гибель всех наших врагов на протяжении тысячелетий свидетельствует о нашей избранности; мы едины — репатрианты из Эфиопии разрушают нашу культуру; и так далее. И, как и в любом другом государстве, агентство это успешно плодит осознанных и неосознанных агентов во всех социальных институтах. Что уж говорить о государственных бесплатных курсах иврита для новых репатриантов. В общем, все то же самое, за одним исключением: верят в это здесь намного больше и искренней.

Мои курсы иврита, разбавляемые страданиями по Ицхаку Рабину, трогательными историями про солдатиков и шуточками про водку (большинство моих однокурсников — из России и Украины) подходят к концу, и на днях я сдала устную часть экзамена по ивриту. Обычно на экзамене надо рассказать заранее выученный текст, ответить на вопросы по нему, ответить на вопросы о твоей жизни и проиграть какую-то жизненную ситуацию, которую придумает экзаменатор, но в моем случае получилось по-другому. Я постаралась передать диалог как можно более точно, ничего не додумывая и практически ничего не выбрасывая.

Захожу. Здравствуйте.

После нескольких вопросов о моей жизни и образовании спрашивает, нравится ли мне в Израиле.

- Что-то да, что-то нет, как и везде, наверно.

- Не нравится в Израиле? Что тебе не нравится?

- На самом деле мне многое нравится: погода [чистая правда, я чувствую себя человеком, когда за окном не меньше 30 градусов], люди [почти правда], иногда культура. Нравится, что здесь много видов животных и...

- А что не нравится?

- Мне не все нравится в политике.

- Что именно?

- Ну, с одной стороны, здесь есть демократия для граждан, есть социальная политика, права сексуальных меньшинств...

- Ну?

- Но... Мне кажется, что здесь есть... что-то вроде... что-то вроде оккупации [боюсь, "суг шель кибуш" прозвучало немного по-хамски, хотя я хотела лишь показать неуверенность и нежелание говорить об этом дальше].

- Оккупация? А в Сирии что, нет оккупации?

- Есть.

- А в России? В России твоей все хорошо, там нет оккупации?

- Ооо...

- То есть ты понимаешь, да, что это много где есть?

- Да, это проблема всех империй, больших государств.

- Но Израиль — маленькое государство.

- Ну, тогда все в порядке, ггг.

- У меня тут написано, что ты пишешь книги.

- Издаю.

- И почему ты не пишешь про Россию? Про Сирию?

- Пишу. Прежде всего про Россию. И про Сирию.

- На каком языке?

- На русском.

- Но не на иврите!

- У меня пока плохой иврит.

- Нормальный у тебя иврит, четыре месяца уже учишь. А про ножи, с которыми они на нас нападают, пишешь?

- Об этом и без меня пишут достаточно.

- Тебе нравится, да, что они на нас с ножами нападают? Ты это поддерживаешь?

- Нет, я против того, чтобы нападать на людей с ножом. Но я еще больше против ситуации, когда у людей нет выбора.

- Какого выбора? Выбор всегда есть.

- Я согласна. Но когда у молодого, человека нет образования и работы, когда у него отнимают дом, убивают или сажают без суда его родственников, когда за ним следят со всех сторон и каждый день подвергают унижениям, а уехать он не может, — в такой ситуации сделать выбор бывает очень сложно.

- А ты вообще арабов видела? Знаешь, как они себя ведут?

- Да, в нашем городе половина жителей арабы. Арабы его строили...

- Хорошо, но это не те арабы.

- Я была на Западном берегу, большой разницы не увидела, кроме того что они там живут в других условиях.

- Что? Как ты туда попала?

- На автобусе.

- Туда ходят автобусы??

- Конечно. Если вы захотите, вы тоже можете в любой момент...

- Но израильским гражданам нельзя туда приезжать.

- Поселенцы с израильским гражданством там живут, а солдаты с израильским гражданством их охраняют.

- А ты не боишься... я не знаю... что арабы с ножом...

- Нет. Но иногда я боюсь, что поселенцы с ножом.

- Слушай... я не знаю... ты можешь дать мне свой емейл? Просто для меня. Ты интересная девушка, мне интересно, чем ты еще занимаешься.

- У вас есть мой емейл. И телефон, и адрес, и паспортные данные, и...

- А парень твой что? Что он думает про арабов?

- Он согласен меня.

- Со мной.

- Со мной. Извините.

- Странно... Ты и арабский знаешь?

- Швай.

- Швай...

- Это очень сложно — учить одновременно иврит, арабский и английский, у меня вооот такой балаган в голове [любимое выражение преподавателей], но это интересно, потому что...

- А что ты там делала, на Западном берегу?

- Там можно много чего делать. Можно просто так приезжать, там любят гостей. Ходить по музеям. Можно помогать...

- Помогать? Кому помогать?

- Можно приезжать с камерой, когда люди, которые там живут, собирают оливки, чтобы поселенцы не сделали что-нибудь плохое, можно учить детей, например, искусству и английскому языку...

- Чтобы они потом нападали на нас с ножами.

- Нет, чтобы у них был выбор.

- Какой такой выбор?

- Нападать с ножами или искать себя в чем-то другом. Я думаю, что когда молодые люди могут учиться, ездить за границу, развивать свою культуру...

- Ты так любишь арабов. Почему ты не живешь в Газе?

-  Я не могу там жить, я даже не могу туда...

- Почему? Потому что там нет Министерства абсорбции [организация, дающая небольшое пособие новым репатриантам]?

- Потому что там есть границы и израильские солдаты, которые меня не пропустят.

- Ну-ну. Ты знаешь, как у нас говорят про таких, как ты? [Произносит какую-то очень сложную фразу, в которой я не понимаю даже грамматику.] Ты знаешь, как это переводится?

- Конечно. [Я надеюсь на высший балл]

- Да у тебя действительно хороший иврит. Что же мне с тобой делать...

- Спасибо.

- Слушай, ты прекрасно знаешь, что нас много кто хочет уничтожить, и среди арабов есть много антисемитов.

- Это не повод для коллективного наказания.

- Ишь какие мы слова знаем. А зачем ты сюда приехала, раз тебе здесь все не нравится?

- Ну, в России у меня тоже не все в порядке... Я против Путина...

- Вот это очень хорошо. Но почему ты приехала именно сюда? Есть много других стран.

- Тогда я еще мало что знала. К тому же, я люблю Эрец Исраэль [землю Израиля], интересуюсь еврейской историей и религией. Я не люблю только мединат Исраэль [государство].

- ?

- Но я никакие государства не люблю. Палестинское тоже. Прежде всего палестинское. Заранее ненавижу.

- И российское?

- Еще как.

- И израильское!

- Да.

- Но здесь есть демократия.

- Только для израильтян.

- Не только!

- Для кого еще?

- Ты еврейка?

- Процентов на сто как минимум.

- И твои родители евреи?

- ??

- Ладно, удачи тебе, хорошего дня. Скажи остальным, чтоб не заходили. Перерыв.

- Это все? У меня есть рассказ про котика и...

- Это все.

Елена Пасынкова


 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Иногда от сторонников партийной власти и чиновного государства, от большевиков (марксистов-ленинцев), но не обязательно только от них, можно услышать: "Отрицать в принципе необходимость руководства из-за вероятного предательства верхушки - значит выплескивать младенца вместе с водой. Даже в...

3 дня назад
Michael Shraibman

В Ираке,получающем огромные доходы от экспорта нефти - страна является четвертым в мире экспортером - политические партии и чиновники контролируют преобладающую часть ВВП. Но рабочих мест в госсекторе не хватает. В стране наблюдается нехватка питьевой воды. Участники протестов говорят: "...

3 дня назад

Свободные новости