История освободительного движения

Доклад, приведённый на следующих страницах, был сделан в 2009 году на ежегодных Прямухинских чтениях и посвящен опыту практической реализации анархических принципов организации труда. Как создавались подобные предприятия? Как работали люди, движимые не жаждой денег и не принуждением начальника? Что из этого в конечном итоге вышло? Ответы ниже.

Каждый раз, когда я читаю какую-либо из философских работ Толстого, мне вспоминается новелла Эрика Густавсена «Бал-маскарад». Некий богатый граф даёт для своих многочисленных друзей бал-маскарад. В огромном, роскошном и богато украшенном зале кружится жизнь в сотнях самых разных форм. Пары скользят под звуки сладостной музыки; повсюду царят хорошее настроение, смех и веселье. Но вскоре среди шумного сборища появляются две новые маски – паяц и монах. Никто не знает, откуда они взялись, кто их пригласил и кто они такие; но каждый ощущает, как в его сердце возникает что-то странное, нечто холодное и грозное, не гармонирующее с весельем, которое царит на вечере. Обе маски проходят по залу и шепчут на ухо всем, кто к ним приближается, слова, что воспламеняют их души. Паяц с жестокой иронией подвергает критике смешные и мелочные черты характера каждого, беспощадно срывая покровы с самых сокровенных мыслей, желаний и надежд; монах, со своей стороны, своими замечаниями поражает в самое сердце каждого, заставляя всех ощутить, что внешнее веселье не может заглушить внутреннюю боль.

Куба имеет давние традиции анархистского движения. Либертарные идеи проникли на остров еще в середине 19-го века, когда он был испанской колонией. Естественно, что они пришли на Кубу из Испании, и большую роль в их распространении играли переселенцы из метрополии. В 1850-х – 1860-х гг. возникают первые рабочие общества (в табачной промышленности, ящичном и столярном деле, среди ремесленников) стоявшие на позициях, близких к прудонизму, начинают издаваться рабочие газеты, вспыхивают первые забастовки.  1870-х гг. в колонии действовали ячейки Первого Интернационала, контактировавшие с его Испанской региональной федерацией, которая формировалась под влиянием бакунистов. В последующие годы в рабочем движении на Кубе развернулась острая борьба между более умеренными и реформистски настроенными приверженцами модели рабочих обществ взаимопомощи и кооперативов (мютюалистами) и сторонниками революционной борьбы с предпринимателями и государством – анархистами.

Эта статья посвящена новым проблемам, которые встали перед коммуникацей между людьми вообще, и – в рамках анарходвижения - в частности. В статье приводится краткий обзор этих проблем, а также рассматриваются их предпосылки и возможные последствия – которые могут оказаться серьёзнее, чем нам кажется сейчас. И не только для движения – как того, что унаследовало и хранит идеи анархизма, претворяя их в жизнь. Но и для самого анархизма.

Согласно библейскому преданию, первая настоящая серьёзная атомизация общества произошла в связи с великим разделением языков, которое стало наказанием людей за попытки построить Вавилонскую башню и, тем самым, сравниться с Богом. В самом деле, ничто так не разделяет людей, и, тем самым, не препятствует их совместной силе, солидарности, их шансам на общий успех – как разделение языков. И потому трудно было придумать лучший способ на долгие века сделать их смирными, покорными, бессильными и растерянными. Известный философ Мартин Хайдеггер называл язык «домом бытия» - то есть местом, где человек живёт, мыслит, чувствует, встречается с другими, взаимодействует с ними, преобразует мир вокруг.

Питер Гелдерлоос о «захватном» движении, а также движении «возмущённых», распространившихся за последние месяцы  по всему свету: "После храбрых восстаний Арабской Весны, следующим феноменом народного сопротивления, привлёкшим к себе внимание мировых СМИ, стало движение захвата площадей, распространявшееся по Испании, начиная с 15 мая. Позднее внимание переключилось на Грецию, а теперь к народным захватам по всей территории США, вдохновлённым протестами против Wall Street.   Функция СМИ состоит в том, чтобы интерпретировать события с точки зрения господствующего класса, а не в том, чтобы распространять опыт, который мог бы быть полезным для тех движений, которые произвели эти прорывы. В связи с этим, неудивительно, что медиа покрывают глухим молчанием стратегически важные аспекты жизни этих движений, имеющие место до и после самих массовых сходов.

Вопрос о государственной власти так тесно связан с вопросом о собственности, что, говоря о последней, мы были вынуждены говорить и о развитии первой. Теперь мы не будем возвращаться к этому, а ограничимся разбором современной нам формы власти – той, которая основана на всеобщем избирательном праве и законе большинства. Мы уже видели, что легенда о божественном происхождении собственности и власти исчезла, и что буржуазии пришлось искать для них другое, более прочное основание. Она сама содействовала уничтожению «божественного права», сама помогала борьбе против права сильного; на место его она постаралась, прежде всего, поставить силу денег, в форме известного ценза для права выбора в палату, т. е. такого порядка, при котором избирателями могли быть только люди, платившие известную сумму налогов. Позже стали говорить о том, чтобы присоединить к этим избирателям еще и людей «способнейших»: это было требование разорившейся части буржуазии. Но все это не могло долго тянуться: раз только государственная власть становилась предметом обсуждения, она уже теряла часть своей силы; те, которые раньше не участвовали в выборе правителей, начинали также требовать права голоса в этом вопросе.

Когда современный кризисный цикл достиг своего пика в 2007 / 2008-м году, освободительные силы дивились отсутствию протестов. И только те, кто занимался экономическими процессами, с ожиданием смотрели на Китай и Индию. И в самом деле: число забастовок в Китае стремительно росло. Сегодняшнего пика волна стачек достигла летом 2010-го. Менее ожидаемым было большое количество бунтов в Магрибе и в арабских странах. СМИ проявили себя вне-историческими и объяснили эти, якобы, спонтанные восстания возросшим влиянием Facebook, Twitter, Skype и Ко, а не предыдущими конфликтами и социальными условиями. С протестами в Греции, Испании и Португалии закончилась и эта неопределённость: связь между Программами структурных реформ Структур (SAPs) Международного Валютного Фонда (МВФ), Европейского Центрального Банка (ЕЦБ) и Евросоюза и протестами стала слишком очевидной.

Май 1973 года. Именно тогда в издании “Бизнес сегодня” (Business today) появилось это интервью американского теоретика-анархиста Ноама Хомского. Казалось бы, далекое от нас время. Последние цветущие годы “государства всеобщего благоденствия”. Тогда неолиберализм был только в проекте. Но те печальные тенденции, что происходили уже в 70-х в сфере образования Америки и Европы, сейчас находит наиболее решительное воплощение в жизнь. Правда ли, что университеты слишком консервативны? Находятся ли они в сговоре с корпорациями, чтобы скрыть законы действия власти в нашем обществе? Один человек считает именно так и объясняет почему. Ноам Хомский про образование и не только. 

На сегодняшний день наши взаимоотношения с природным миром переживают критическую фазу, которая не имеет прецедентов в истории рода человеческого. Последние научные исследования по проблеме “парникового эффекта” (глобальное потепление климата), проведенные в США свидетельствуют о том, что уже сейчас мы должны найти способ уменьшить процентное содержание диоксида углерода, присутствующего в атмосфере, в которой мы живем. В противном случае это обернется не только серьезными химическими мутациями, более того выживание рода человеческого будет в серьезной опасности. Не говорится ни о чем, кроме как о проблеме дурного воздействия ядов, которые присутствуют в пище, которой мы питаемся, в то время как нарушение больших геохимических циклов может положить конец жизни человечества на этой планете.  Со своей стороны я осознаю необходимость немедленно реагировать, чтобы остановить процессы, которые наносят ущерб почве.

Движение «Оккупируй Уолл-стрит» (а оно действительно стало движением) - одно из самых важных политических событий в истории США со времен восстаний 68-го года, прямым потомком или продолжением которых оно является. Мы никогда не сможем сказать с полной уверенностью, почему оно началось именно тогда, когда началось - а, например, не тремя днями, месяцами, годами позже или раньше. Присутствовали все необходимые условия - резкое ухудшение экономического положения не только по-настоящему бедных, но и постоянно растущего класса рабочей бедноты (также известного как «средний класс»); невероятное давление (эксплуатация, жадность) со стороны богатого «1%» населения США («Уолл-стрит»); примеры аналогичных восстаний по всему миру («Арабская весна», испанское движение «возмущенных», протесты чилийских студентов, борьба профсоюзов в Висконсине и т.д.). И не так важно, из какой именно «искры» возгорелось «пламя». Главное - что это случилось.

Что такое патриотизм? Есть ли это любовь к нашей родине, к месту наших детских воспоминаний и надежд, мечтаний и ожиданий? Есть ли это место, где в детской наивности мы следили за плывущими облаками и удивлялись, почему мы также не можем улететь с ними? Место, где мы считали миллиарды сверкающих звезд, боясь, что это все чьи-то глаза, пронизывающие наши души? Есть ли это место, где мы слушали пение птиц и желали иметь крылья, чтобы лететь с ними в далекие земли? Или место, где мы сидели на коленях матери, завороженные удивительными рассказами о великих подвигах и завоеваниях? Вообще есть ли это место, где на каждом шагу нас охватывают милые и дорогие воспоминания о счастливых радостных днях детства? Если это есть патриотизм, то очень не многих американцев можно заставить быть патриотами, так как место их детских игр давно обращено в фабрику, завод или рудники, а оглушающий стук машин заменил собой пение птиц.

Задолго до войны Кропоткин довольно подробно рассматривал в лондонской «Freedom» три значительных движения в среде английских рабочих: профсоюзы, товарищества и так называемый муниципальный социализм, и пришёл к выводу, что в тот момент, когда удастся объединить эти три движения в одно синтетическое целое, возникнет фундамент для социалистического общества. А в другой статье, «Why not a cooperative City?», которая была написана в период всеобщей безработицы, Кропоткин задался вопросом, нельзя ли посредством совместного действия профсоюзов и товариществ попытаться создать кооперативный город со всеми предпосылками для его будущего существования. Кропоткин ещё тогда ясно понял необходимость конструктивного и творческого действия в рабочем движении, когда он сказал себе, что для воплощения социализма нужно нечто большее, чем чистое оборонительное движение против нападений капитала или чистое пропагандистское движение, чтобы подготовить массы к социалистическим идеям.

Михаил Александрович Бакунин и Альбер Камю… Эти два имени не случайно соседствуют здесь. Оба эти мыслителя, жившие в разных странах и в разные столетия, сделали категорию «бунта» одним из основополагающих понятий своих оригинальных учений о человеке. Но если у Бакунина встречаются лишь отдельные, не приведенные в систему мысли о бунте, то у Камю бунт становится важнейшей категорией.  По мнению Михаила Бакунина, бунт является одним из трех важнейших признаков «всякого человеческого, как индивидуального, так и коллективного, проявления в истории», наряду с человеческой животностью и мыслью. Именно через бунт рождается личность, творчество, свобода, происходит вочеловечивание человека. Бунт, таким образом, является важнейшим и специфически человеческим качеством. Но что понимает Бакунин под словом «бунт» и против чего этот бунт направлен?  

О Махно написано много, с разных точек и под разными углами зрения. Не будем повторять все мнения по поводу этой неординарной личности. Батько прежде всего был человек. И человеческую сторону характера мы попытаемся представить нашим братьям. Расскажем об одном сражении, которое решило судьбу всей гражданской войны. Итак, 1919 год, конец лета. Украина. Цель Деникина - окружить махновскую армию и полностью ее уничтожить. Он бросил против анархистов отборные части, многие состояли исключительно из молодых офицеров, особенно ненавидевших «мужицкий сброд». Особой храбростью, боеспособностью, бешенной энергией выделялись Симферопольский и 2-й Лабинский полки. Не прекращались ожесточённые бои. Фактически, речь идёт об одном сражении, длившемся два месяца, тяжёлом для обеих воюющих сторон.

23 сентября 1911 г. мексиканские анархисты выпустили манифест к населению страны, в котором провозгласили принципы и цели либертарной революции. Название их организации - "Мексиканская либеральная партия" - звучит весьма странно для современного уха, но такова уж была политическая терминология в стране в те годы: "либералами" именовали не сторонников частной собственности и свободного рынка, а приверженцев свободы в самом широком смысле слова (liberalis - свободный). В конце 1910 г. анархисты подняли восстание против диктатуры Порфирио Диаса, и в 1911 г. созданные ими партизанские отряды действовали в большей части северных и центральных штатов Мексики. Заняв Нижнюю Калифорнию, они намеревались создать там общество вольных коммун. Однако к антидиктаторским выступлениям примкнули и оппозиционные круги буржуазии во главе с Мадеро. Они сумели заставить диктатора отказаться от власти, а затем, вместе с армией бывшей диктатуры, подавили анархистских партизан.

Дискуссия между Славоем Жижеком, Алексом Каллиникосом и Джоном Холлоуэем состоялась на ежегодной конференции 1-5 июля 2010 года. Тема не теряет своей актуальности и сегодня. Сегодня мы будем обсуждать коммунизм. Меня зовут Салли Кэмпбелл, и я буду председателем этого собрания. Cегодня у нас есть 3 отличных докладчика. Во-первых, Алекс Каллиникос, профессор Центра Европейских Исследований в Королевском Колледже Лондона, автор многих философских книг, в том числе последней книги “Сжигая Иллюзии”, классического изложения идей Карла Маркса. Также Джон Холлоуэй, профессор Института Гуманитарных и Социальных Наук Независимого Университета Пуэбла в Мексике, автор известной книги “Изменить мир не захватывая власти”, новое издание которой выходит в сентябре, а также книги “Расколоть капитализм”. И наконец, Славой Жижек, философ, автор десятков книг, последняя из которых “Жизнь при конце света”.

Публикуем очерк о жизни анархиста Михаила Сажина, участника Парижской коммуны, Русской Революции 1905-07гг., близком соратнике Михаила Бакунина и других великих революционеров прошлого.

Как-то само собой получилось, что из календаря незаметно исчез еще один красный лист – 18 марта. Этот день всегда был рабочим, но, тем не менее, отмечался изображением парижского коммунара к кепи национального гвардейца, женщины во фригийском колпаке, или мальчишки Гавроша (хотя персонаж романа Гюго «Отверженные» беспризорник Гаврош погиб во время восстания 1830 года, а не в 1871-м). Между тем, в событиях Парижской Коммуны участвовали и наши соотечественники, в том числе и те, чья судьба оказалась связанной с Сибирью. Данный очерк об одном из них – Михаиле САЖИНЕ – основан на его воспоминаниях.

Идеалы либертарного общества еще ни разу не были осуществлены. Не нужно говорить о Древней Греции, вольных городах средневековья, об отдельных случаях захвата работниками своих предприятий и введения там принципов самоуправления. В условиях капиталистического общества потребления данные идеалы еще не были осуществлены. Еще ни разу в истории анархистская политическая организация не закрепляла свое политическое лидерство в данном конкретном обществе так, чтобы приступить к осуществлению идеалов в мирных условиях. У коммунистов государственнического склада проще - весь двадцатый век коммунисты государственники приходили к власти, начиная от России и заканчивая Китаем, Кубой, Вьетнамом и пр. Противоречие классического анархизма заключается в том, что для того чтобы закрепить в масштабах всего общества принципы самоуправления и солидарности, необходима некоторая организованная направляющая воля.

8 августа 2011 года исполнилось  пять лет со дня гибели Игоря Подшивалова. Он стал легендой еще при жизни. Популярный в Восточной Сибири журналист, лауреат первого конкурса российских журналистов им. Ларисы Юдиной «Вопреки-98», проводившегося «Новой газетой» и «Яблоком». Известный в России и за ее пределами анархист, командовавший в августе 91-го «баррикадой № 6», с развевавшимся над ней черно-красным знаменем… С его именем связана первая в истории современной России оборона жилого дома, предназначенного чиновниками на выселение. Одним из первых он в открытую провозгласил себя анархистом и сибирским «областником». Большое влияние Подшивалов оказал на становление Станислава Маркелова.  Вехи его биографии – длинная приключенческая повесть. В ранней юности, учась одновременно в средней и художественной школах, Игорь участвовал во Всесоюзном конкурсе, посвященном 150-летию со дня рождения Льва Толстого, и за свое сочинение, украшенное циклом иллюстраций, был удостоен первого места.