Актуальные статьи и публицистика

Когда современный кризисный цикл достиг своего пика в 2007 / 2008-м году, освободительные силы дивились отсутствию протестов. И только те, кто занимался экономическими процессами, с ожиданием смотрели на Китай и Индию. И в самом деле: число забастовок в Китае стремительно росло. Сегодняшнего пика волна стачек достигла летом 2010-го. Менее ожидаемым было большое количество бунтов в Магрибе и в арабских странах. СМИ проявили себя вне-историческими и объяснили эти, якобы, спонтанные восстания возросшим влиянием Facebook, Twitter, Skype и Ко, а не предыдущими конфликтами и социальными условиями. С протестами в Греции, Испании и Португалии закончилась и эта неопределённость: связь между Программами структурных реформ Структур (SAPs) Международного Валютного Фонда (МВФ), Европейского Центрального Банка (ЕЦБ) и Евросоюза и протестами стала слишком очевидной.

Эта речь готовилась к митингу "Стратегии-31" в Тюмени 31 октября 2011 года. Однако она так и не была произнесена, поскольку митинг оказался слишком унылым. Публикуем её здесь: Данный текст тезисно характеризует отношение анархистов (и всего прогрессивного человечества ;) к институту представительной демократии. Что сейчас происходит с институтом представительной демократии в мире? Мы видим как социал-демократы, либералы, консерваторы сменяют друг друга у власти, но фактически проводят одну и ту же политику, направленную на поддержание кредитного рейтинга и инвестиционной привлекательности страны.

Движение «Оккупируй Уолл-стрит» (а оно действительно стало движением) - одно из самых важных политических событий в истории США со времен восстаний 68-го года, прямым потомком или продолжением которых оно является. Мы никогда не сможем сказать с полной уверенностью, почему оно началось именно тогда, когда началось - а, например, не тремя днями, месяцами, годами позже или раньше. Присутствовали все необходимые условия - резкое ухудшение экономического положения не только по-настоящему бедных, но и постоянно растущего класса рабочей бедноты (также известного как «средний класс»); невероятное давление (эксплуатация, жадность) со стороны богатого «1%» населения США («Уолл-стрит»); примеры аналогичных восстаний по всему миру («Арабская весна», испанское движение «возмущенных», протесты чилийских студентов, борьба профсоюзов в Висконсине и т.д.). И не так важно, из какой именно «искры» возгорелось «пламя». Главное - что это случилось.

Михаил Александрович Бакунин и Альбер Камю… Эти два имени не случайно соседствуют здесь. Оба эти мыслителя, жившие в разных странах и в разные столетия, сделали категорию «бунта» одним из основополагающих понятий своих оригинальных учений о человеке. Но если у Бакунина встречаются лишь отдельные, не приведенные в систему мысли о бунте, то у Камю бунт становится важнейшей категорией.  По мнению Михаила Бакунина, бунт является одним из трех важнейших признаков «всякого человеческого, как индивидуального, так и коллективного, проявления в истории», наряду с человеческой животностью и мыслью. Именно через бунт рождается личность, творчество, свобода, происходит вочеловечивание человека. Бунт, таким образом, является важнейшим и специфически человеческим качеством. Но что понимает Бакунин под словом «бунт» и против чего этот бунт направлен?  

Граффити – один из важнейших жанров социально-политической борьбы современного активизма. По выразительности и доступности оно превосходит многие другие её формы и направления. Однако – как и любой жанр – граффити имеет не только внешнюю, но также и структурную, методологическую сторону.

В настоящей статье приводится анализ некоторых стратегических и методологических проблем граффити и его соотношения с окружающим миром. В ней также рассматриваются  основные цели и задачи граффити, а также  их соответствие его контекстам, подходам и формам.

Когда я спрашиваю сидящих за столом людей, есть ли у них надежда на будущее, звучит оглушительное «да»! «Мы сейчас подготавливаем почву для наших детей»... Знойный августовский вечер, полдевятого вечера. Мы сидим во дворе дома в Ак-Орго, одного из пригородов-новостроек на окраине Бишкека, скрестив ноги за низким кустарным столиком. Дородные женщины в длинных цветастых юбках, с платками на головах и блестящими на солнце рядами золотых зубов, подносят плошки с горячей похлёбкой. Вокруг громоздятся блюда с горками свежеиспечённого хлеба и тарелки с нарезанными огурцами и помидорами с собственного огорода. Жадные осы вскарабкиваются на расставленные вокруг стола горшочки с домашним малиновым и абрикосовым вареньем, одна или две ложки которого сейчас начнут размешивать в чайнике.

Вопрос о земле в России традиционно был камнем преткновения в отношениях между классами, социальными группами. Русские цари использовали монополию на землю как инструмент управления боярами, а затем дворянами. Не случайно наиболее значимые общественно-политические события в стране связаны с кардинальными решениями по земельному регулированию. Достаточно назвать три даты: 1753 год, 1861-й и 1917-й. В 1753 году после отмены Елизаветой Петровной внутренних границ между земельными наделами их собственников в России начался торговый бум, а с ним и капиталистическое развитие. В 19 веке Александр II отменил крепостное право и дал право крестьянам выкупать земельные наделы. При этом, несмотря на половинчатость этого преобразования, стране был дан мощный толчок для развития промышленного производства. В 1917 лозунг большевиков «Вся земля крестьянам» был тем единственным «калачом», с помощью которого удалось заманить русскую деревню в социализм.

Провозглашенная на съезде «Единой России» рокировка Путина и Медведева не стала новостью по существу, но всего лишь явилась признанием того, что есть. Давно уже всем известно, что выборы в России являются чистой фикцией, что побеждает на них тот, у кого есть власть, и что нужны эти выборы лишь для того, чтобы режим мог ссылаться на якобы существующую народную поддержку и, ссылаясь на свою узаконенность народным избранием, торговаться с Западом. С самого начала политическая интрига заключалась лишь в том, пойдет ли на президентские выборы Путин или Медведев. О возможности победы кого-то третьего невозможно было говорить не только всерьез, но и в шутку. Кто будет находиться у власти, решал не народ (как следовало бы по демократической идеологии, но чего ожидать в классовом обществе было бы странно), а те, кто находится у власти. Все это лишь воспроизводит старую практику самодержавия.

Дискуссия между Славоем Жижеком, Алексом Каллиникосом и Джоном Холлоуэем состоялась на ежегодной конференции 1-5 июля 2010 года. Тема не теряет своей актуальности и сегодня. Сегодня мы будем обсуждать коммунизм. Меня зовут Салли Кэмпбелл, и я буду председателем этого собрания. Cегодня у нас есть 3 отличных докладчика. Во-первых, Алекс Каллиникос, профессор Центра Европейских Исследований в Королевском Колледже Лондона, автор многих философских книг, в том числе последней книги “Сжигая Иллюзии”, классического изложения идей Карла Маркса. Также Джон Холлоуэй, профессор Института Гуманитарных и Социальных Наук Независимого Университета Пуэбла в Мексике, автор известной книги “Изменить мир не захватывая власти”, новое издание которой выходит в сентябре, а также книги “Расколоть капитализм”. И наконец, Славой Жижек, философ, автор десятков книг, последняя из которых “Жизнь при конце света”.

Идеалы либертарного общества еще ни разу не были осуществлены. Не нужно говорить о Древней Греции, вольных городах средневековья, об отдельных случаях захвата работниками своих предприятий и введения там принципов самоуправления. В условиях капиталистического общества потребления данные идеалы еще не были осуществлены. Еще ни разу в истории анархистская политическая организация не закрепляла свое политическое лидерство в данном конкретном обществе так, чтобы приступить к осуществлению идеалов в мирных условиях. У коммунистов государственнического склада проще - весь двадцатый век коммунисты государственники приходили к власти, начиная от России и заканчивая Китаем, Кубой, Вьетнамом и пр. Противоречие классического анархизма заключается в том, что для того чтобы закрепить в масштабах всего общества принципы самоуправления и солидарности, необходима некоторая организованная направляющая воля.

Публикуем интервью с греческим анархистом.  В нем подробно рассказывается  о причинах поражения  движения "За реальную демократию сейчас", а также о политической ситуации в  стране.  Ему 35 лет. Он звукорежиссер на радиостанции и  член анархо-синдикалистской организации и анархистской политической группы из Экзархии (народного района в центре города Афины, который более или менее контролируется анархистскими группами). Он с самого начала  принимал активное участие в общих собраниях и других мероприятиях на площади Синтагма (Конституции) в Афинах.

Примерно в 1920-м году классический анархизм впал в тяжёлый кризис. Государственные репрессии, национализм Первой мировой войны и большевистская революция разрушили структуру, энергию и надежды движения. Короткая эйфория, зародившаяся с началом Испанской революции вскоре сменилась горьким разочарованием поражения. В последующие десятилетия анархизм практически не обладал значением.Оживление анархизма произошло в связи с социальными движениями 1960-х годов. Разочарование как в капиталистически-парламентской модели общества, так и в советском государственном социализме (который, казалось, скорее цементировал авторитет и государственную власть, чем создавал условия для бесклассового общества), исходящее из антиколониальной борьбы «Третьего мира» вдохновение, а также фрустрация от «одномерного», фиксированного лишь на упрямом экономическом прогрессе человека создали во многих странах политические и культурные протестные движения с выраженными анархистскими чертами.

В данной статье речь не идет об "анархистах", которые провозглашают уход от цивилизации в леса, в поля и в горы. Нас в данном случаи не интересуют теории, провозглашающие злом индустриальную (или постиндустриальную) цивилизацию как таковую и призывающие "возврат к природе". Данные теории носят индивидуалистический характер и потому не имеют перспектив получить массовое распространение среди трудящихся.  Только гибель цивилизации в случаи техногенной катастрофы может в вынужденной мере сделать анархо-примитивизм в чистом виде хоть как-то востребованным, но нас не интересуют такие чрезвычайные обстоятельства. Мы исходим из того, что в ближайшие годы научно-технический прогресс не будет развиваться катастрофичным образом, а потому нас интересует в данном случаи, социально-преобразовательная сторона вопроса.   

Публикуем интервью с участниками анархистского движения Греции. Из него вы сможете, среди прочего, много узнать про современную ситуацию в стране и тенденции развития анархистского движения.

Давайте поговорим о ситуации в Греции, об анархистах этой страны, о социальных движениях. Прежде всего хотел бы отметить, что греческие анархисты давно стали частью мирового медиапространства. Вряд ли многие слышали сегодня об испанских, французских или американских анархистах. А вот анархисты Греции не сходят с экранов. Не исключено, что рост числа анархистов в России - результат подражания греческим анархистам. Много ли вообще анархистов в Греции?

Публикуем исторический материал известного немецкого анархо-синдикалиста Аугустина Сухи, описывающий участие анархистов в последнем  периоде граждаской войны в Испании после падения  Каталонии в конце января 1939г.

Когда  Негрин и его правительство в январе 1939 года покинули Каталонию, страна оказалась в том же положении, как и 130 годами раньше при наполеоновских войнах. Народ был предоставлен сам себе. В минувшем столетии мэр маленького городка Мостолес объявил войну Наполеону. «Отечество в опасности! – провозгласил он. – Испанцы, поднимайтесь ради своего спасения!». С этого призыва к народу началась знаменитая партизанская война, завершившаяся изгнанием наполеоновских армий из Испании.  В ноябре 1936 года глава правительства Ларго Кабальеро со своими министрами покинул Мадрид и бежал в Валенсию. Мадрид был осажден фашистским врагом. Но население провозгласило: «Да здравствует Мадрид без правительства!».  

Мы прожили в Лондоне пять дней и ночей, это был ноябрь 2003г., не самое тёплое время года, к тому же почти постоянно шёл дождь. Каждый раз, когда мы глубокой ночью возвращались домой на окраину города после заседаний Европейского социального форума (в каком-то смысле, это была международная встреча людей, далёких от «солидности» и материального достатка), нам было страшновато.  Украсть у нас было нечего, мы не выглядели как богачи и не были ими, но мы опасались именно за свою личную безопасность. Хоть в полночь, хоть в час ночи, хоть в два, в районе трёх-четырёх кварталов от метро шла гульба: парни, слушающие рэп, парни, пьющие пиво чуть ли не посреди проезжей части, парни угрожающего вида, охраняющие девушек на продажу, просто сильно наркотизированные парни, чьи намерения не очень прозрачны, а уровень тревожности и агрессивности повышен. Это были парни с чёрной кожей, с белой и с коричневой. Разные парни. Но почти от каждого исходила угроза. И ведь это был не самый плохой район.  

О гражданской войне 1936 - 1939 гг. в Испании и сопровождавшей ее социальной революции написано огромное количество литературы. Только ее библиография заняла бы целый большой том. Это бесчисленные описания и воспоминания участников и наблюдателей, исторические и теоретические исследования, комментарии и анализы, к тому же с самых различных позиций и под самым разным углом зрения. Уже их изобилие говорит о значительности самих событий. В них, особенно в первый год революции, можно увидеть в концентрированном виде позиции и роль всех участников, как друзей, так и врагов (равнодушных не осталось). Они позволяют также извлечь уроки для будущих великих социальных переворотов.

Такова цель данного текста. В нем - несмотря на всю важность этой проблемы - мы не будем задаваться вопросом, почему с 1939 г. в течение более чем полувека не было революционных событий такого размаха.

В Британии всегда всё делается по-своему. На протяжении всей весны левые активисты неоднократно пытались привить на «туманных островах» опыт арабских революций и южноевропейских протестов. То пробовали захватить Трафальгарскую площадь и основать там лагерь, то проводили демонстрации с сотнями тысяч людей. Но лагерь на Трафальгрской не простоял и одной ночи, а демонстрации затихали одна за другой. Однако 6-го августа в движение пришла бедная молодёжь: поколение, которое всю свою жизнь не знало ни постоянной занятости, ни устойчивого легитимного дохода, ни какой-либо социальной мобильности. Уличные парни не выдвинули ни одного политического требования, не вынесли ни одного транспаранта. Они просто собрались и пошли громить и жечь буржуйскую собственность и полицию.  Всё началось с убийства полицией Марка Дуггана 4-го августа в Тоттенгемском районе Лондона, где его застрелили при неясных обстоятельствах, отказавшись что-либо объяснять. В ответ на убийство, вечером 6-го августа местные жители провели митинг у полицейского участка, требуя объяснений.  

Публикуем статью лондонского анархиста «Макса фон Судо», участника бунтов в  пригородах,  впервые опубликованную на Лондонской Индимедиа, про грабеж в его квартале в окрестностях Брикстона.   «Что такое преступление грабежа корпоративной сети магазинов рядом с преступлением владения такой сетью?» (Лютер Брехт).

Грабители не устраивают пресс-конференций. Это сделало все разговоры на сегодняшнем утреннем шоу Би-би-си немного односторонними. Побывав прошлой ночью в Брикстоне, я чувствую, что достаточно компетентен, по крайней мере, высказать некую точку зрения, как анархист, проживающий в этом районе на протяжении последних шести лет.   Первым делом, никто из людей, растаскивавших «Currys» вчера вечером, не будет когда-нибудь платить £ 9000 ежегодно за обучение в рамках новенькой неолиберальной университетской системы Дэвида Камерона, столь любимой молодыми людьми в Лондоне.