Антифашист, гражданский активист осужден Замоскворецким судом Москвы на 3,5 года за участие в «массовых беспорядках» 6 мая 2012 года.
Оказавшись в тюрьме я, к сожалению, довольно быстро осознал естественность происходящего. Не было никаких сомнений — почему именно я. Суть обвинений не играла никакой роли. Вместо “Болотного дела” могли придумать что угодно другое.
При этом не скажу, что готовился к такому развитию событий. Сидеть в тюрьме совершенно не здорово и теряешь здесь гораздо больше, чем находишь, но и нет ощущения будто был какой–то выбор. Невозможно все время отступать, загоняя себя в положение вечных терпил, особенно, когда покушаются не только на какие-то свободы, но и на наше положенное достоинство в целом.
Как раз первое, с чем сталкиваешься в тюрьме — это неизбежные тесты на человечность и твердость духа. Ты как бы попадаешь в пограничное состояние и видишь людей такими какие они есть, а не такими, какими они хотят казаться быть. С этой точки зрения пребывание в тюрьме — полезный опыт, и человек здесь может стать сильнее во всех смыслах, но понятно, что далеко не все проходят испытания без последствий.
Можно сказать, что тюрьма в чем-то неплохое место для саморефлексии, хотя здесь полностью отсутствует личное пространство и постоянно происходят какие-то социальные коммуникации, характерные для советских коммуналок. Но в любом случае ты выползаешь из привычного все ускоряющегося жизненного ритма, и появляется возможность посмотреть на все со стороны и понять, что для тебя по-настоящему важно.
Интересный опыт связан, скажем так, с преодолением характерных для нашего общества атомизации и отчуждения. То есть ты соседей здесь себе не выбираешь, и в одной камере могут вместе жить условный нищий бездомный и неудачно ушедший от налогов миллиардер. Я встретил уже много людей, с которыми вряд ли у меня когда-либо пересеклись бы дороги на воле. И эта ситуация полезна с точки зрения понимания, что из себя представляет российское общество.
Есть много и других более банальных моментов, но которые (значат) несравнимо больше. Сама по себе изоляция от родных и близких уже не поддается никакой оценке. Например, свадьба у нас должна была быть гораздо раньше и, конечно, я совсем не в восторге от того, что она в итоге была здесь (в августе Алексей Гаскаров расписался в СИЗО Бутырке с женой Анной. — Открытая Россия). На работе я нес определенную ответственность за ряд многомиллиардных проектов, которые из-за моего ареста были постоянно под угрозой срыва.
Вот сейчас, я бы, наверное, участвовал в муниципальных выборах у себя в городе. Теперь же у нас вообще нет никакого пассивного избирательного права после судимости. И так можно долго перечислять.
Но в моем случае надо как-то перетерпеть эту ситуацию и не бояться тюрьмы за политические убеждения, иначе в долгосрочном плане будет только хуже.
13.09.2014, Бутырка
.jpg)
Добавить комментарий