Мой Мишель

Мы продолжаем публиковать материалы из нового, 36 номера журнала "Автоном". В этот раз я не буду писать о том, каким Михаил Бакунин был замечательным революционером и глубоким мыслителем. Напишу о другом. О себе. И о том, как Мишель (как его называли все при жизни) вошёл в мою судьбу. Да так вошёл, что вот уже 27 лет он остаётся для меня — не идолом, не иконой — но идеалом человека и анархиста. Четверть века я езжу в Прямухино, на родину Мишеля, организую то Прямухинскую Вольную Артель, то Прямухинские чтения, написал о Бакунине три десятка статей и пару книг, вслед за Блоком хочу «занять огня у Бакунина». А с чего всё начиналось?

Весной 1987 года я заканчивал первый курс исторического факультета МГПИ имени В.И. Ленина. В это время, 8 мая 1987 года был основан историко-политический клуб «Община», состоявший в основном из студентов этого факультета и вскоре ставший центром возрождения анархизма в СССР. Я тогда был весьма далёк от «политики». Однажды я пришёл в Историческую библиотеку и встретил там своего однокурсника — члена «Общины» — Сашу Шершукова. Велико было моё изумление от этой встречи. Ведь я знал, что Сашу завтра должны были забирать в армию (тогда студентов брали в армию). Вчера были бурные проводы, наверняка, немало было выпито. Завтра Сашу ждала гостеприимная казарма, и вот, в последний день воли, перед двумя годами армейского ада, он пришёл в Историчку. Я был потрясён и, естественно, спросил, что его занесло в библиотеку. «Вот, пришёл напоследок почитать Бакунина, — отвечал он, — два года я не смогу его читать — вот хочу начитаться напоследок перед службой». Это очень меня впечатлило. Что же это за автор такой, чтение которого — словно глоток свежего воздуха перед долгим и опасным погружением на душное дно?

Прошло полгода. Я уже сам стал читать Мишеля, и даже сделал о нём свой первый доклад на занятии, и уже сам вступил в «Общину». Осенью 1987 года один школьник из группы «Альянс» (бакунинское название здесь, конечно, не было случайным; так называлась группа школьников-анархистов, проводившая под руководством Андрея Исаева свои исторические семинары, издававшая стенгазету «Баррикада», занимавшаяся развитием школьного самоуправления, в начале 1988 года организовавшая первую в Москве забастовку учеников и тесно связанная с «Общиной») подарил мне мой первый неформальный значок (тогда все носили значки). На нём был портрет Бакунина, вероятно, вырезанный из какого-то школьного учебника. Я до сих пор бережно храню этот значок как память и талисман.

(Хотя и Саша Шершуков уже давно не читает Бакунина — он, вслед за Исаевым, стал видным чиновником официозных профсоюзов, редактором газеты ФНПР «Солидарность», да и тот школьник из «Альянса», Игорь Гарькавый — нынче клерикал и почитатель Белого движения. Так порой шутит с нами судьба! А я продолжаю читать Бакунина, писать о нём и вдохновляться его примером. «Я песни прежние пою»!...)

Но вернёмся в те наивные и юношеские перестроечные времена. Осенью 1987 года начал выходить журнал «Община» — сперва на машинках, тиражом 50-100 экземпляров, потом на ксероксе, а потом и в типографии (достигнув тиража в 30 тысяч и став самым многотиражным анархическим изданием мира и центром объединения групп Конфедерации анархо-синдикалистов России, Сибири и Украины (КАС)). В первом или во втором номере журнала была статья Андрея Исаева «Бакунинская критика государственного социализма». Она воспринималась нами как откровение (а номер «Общины» переходил из рук в руки на одну ночь): оказывается, Михаил Бакунин в начале 1870-х годов откуда-то всё понял про СССР и объяснил нам про нашу жизнь: и про «диктатуру пролетариата», стремящуюся увековечить себя, и про партию «научных социалистов», будто бы лучше рабочих осознающих и выражающих их интересы, и про новый эксплуататорский класс «красной бюрократии», садящийся на шею народа вместо старых классов дворян и буржуа... Мы были потрясены. Для меня и многих других моих товарищей эти мысли столетней давности были глотком свежего воздуха, ключом к пониманию окружающей реальности. С этого для меня — и не только для меня — началось обращение в анархизм. Бакунин же стал — образцом, другом, собеседником, примером — как человек и мыслитель. Он больше не был мёртвым человеком, ушедшим сто лет назад. Он — сто лет назад — что-то важное про нас знал и понимал. Его жизнь и мысли были аргументом в споре, были опорой в борьбе. Его фраза: «Свобода без социализма — это привилегия и несправедливость. Социализм без свободы — это рабство и скотство», стала позывной, камертоном для самоопределения нашего поколения анархистов. Как пел Цой: «Мне не нравится то, что здесь было. Мне не нравится то, что здесь есть». Эти бакунинские слова мы начертали на огромном транспаранте, который несли впереди шествия, когда в первый раз за 65 лет (!) 28 мая 1988 года вышли под чёрным знаменем с красной звездой на улицы Москвы. Эта фраза вошла и в первую декларацию «Общины», и сейчас украшает манифест «Автономного действия».

Быть анархистом для меня и для многих тогда было — держать курс на Бакунина. Один чрезвычайно язвительный наблюдатель, студент нашего факультета Сергей Клименков, сочинил тогда длинную песню на мотив «На сопках Маньчжурии». В числе многих куплетов, где всем сестрам раздавалось по серьгам, был и такой:

Тихо в стране.

Только не спит анархист.

Молится он на бакунинский лист,

Вот и не спит анархист!

А с 1989 года началось наше проникновение-возвращение в Прямухино. Огромную роль в этом, как и во многом, сыграл человек, получивший ласковое прозвище «бабушка русского анархизма» — Наталья Михайловна Пирумова. Автор великолепных книг о Бакунине, Герцене и Кропоткине (через них не один десяток людей обратился в анархизм), Наталья Михайловна — не в пример большинству докторов исторических наук — относилась к своим героям как к живым и прекрасным людям. (Когда я оказался в её квартире на одной из Парковых улиц, уставленной книгами Бакунина, издающимися Амстердамским институтом социальных исследований, я услышал, как она нежно и любовно называет его «Мишелем»; для неё он тоже не был покойником и просто «объектом исследований»!) С Пирумовой многое началось: и создание при Академии Наук Комиссии по творческому наследию Кропоткина (под эгидой которой удалось провести десяток конференций и издать дюжину книг), борьба за возвращение дома Кропоткина в Москве для музея, общение академической публики, потомков анархистов и анархической молодёжи времён перестройки. Начались и конференции в Прямухино. В 1989 году, когда там прошла первая конференция (к 175-летию Мишеля), понадобился его портрет. Но где же в СССР возьмёшь портрет «мелкобуржуазного» Бакунина? Выход был найден: взяли... портрет Маркса (которых, напротив, было в избытке) и наскоро перерисовали в его врага Бакунина. Вот такой постмодернистский исторический триумф либертарного социализма над социализмом авторитарным!

Тогда, в 1989 году, в Прямухино, возле обломков исторического Дуба Декабристов (посаженного в 1816 году дядями Мишеля декабристами Муравьёвыми и сломанного бурей полтора века спустя), Наталья Пирумова и Андрей Исаев посадили свой дубок. Сколько раз мы, анархисты, позднее приезжая в Прямухино, пытались повторить это, вроде бы несложное дело: ничего не выходило, дубы не приживались — то ли просто погибали, то ли их скашивали. А вот тот, исаевско-пирумовской дубок, выжил, подрос — как современный российский анархизм, неуклюжий, неказистый, странный, но — живущий уже своей жизнью.

Если прийти в небольшой музей Бакуниных в Прямухино, то самый удивительный для меня экспонат там — карта Европы XIX века. Там значками отмечены места, связанные с жизнью Мишеля. Вот здесь он сидел в крепостях: Ольмюц, Кенигштейн, Петропавловка, Шлиссельбург. Вот здесь он участвовал в восстаниях: Париж, Лион, Болонья, Прага, Дрезден. Вот здесь он организовывал революционные выступления и организации, выступал с речами... Попробуйте представить себе эту карту.

Ещё несколько разрозненных воспоминаний на тему: «Бакунин и мы». В конце 1990-х годов был в Краснодаре анархист по прозвищу БУНИО. Расшифровывается: Бакунин Умер Но Идеи Остались! О великом китайском писателе-анархисте, взявшем себе имя Бакин — в честь Бакунина и Кропоткина — «Автоном» уже как-то писал.

В 1936 году, в начале Испанской революции, талантливый советский журналист Илья Эренбург по воле своей партии приехал в революционную Испанию. И был поражён, встретив в одной деревне в жилище крестьянина, портрет Михаила Бакунина. Какое отношение Мишель Бакунин мог иметь к этому крестьянину, — недоумевал советский пропагандист.

А лет 7-8 назад французские студенты, протестуя против политики государства, захватили Университет. И написали на стене: «Читайте Бакунина!»

Пётр Рябов

Редколлегия журнала будет благодарна поддержке с вашей стороны:

Комментарии

Петя, раз уж ты меня пару раз упомянул, то - имею право ответить ;)
Извини, что разочарую тебя: читаю. И не только Бакунина.  А во вторых, советую расширять кругозор. В частности, поближе познакомиться с жизнью простых работников. Хотя бы почитав ту же "Солидарность" о трудовых конфликтах. Тогда м.б. не будешь до сих пор искать спасение в бакунинских разбойниках ))

Рейтинг: 3 (1 голос )

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Антиджоб

Прошел первый квартал 2020 года. Коллектив проекта Antijob.net спешит отчитаться, что как.  Немного цифр Ответили на 632 письма. Отправили 18 комплектов стикеров. Из них 13 по России (Туапсе, Московская область, Ставрополь, Томск, Владимир, Тамбовская область, Благовещенск...

5 дней назад
Michael Shraibman

Историк Анатолий Дубовик публикует интересный исторический документ, демонстрирующий довольно ясно, в чем состояла повестка исторического анархо-синдикалистского (а-с) движения в России и Украине. Здесь много всего, но я бы обратил внимания на некоторые факты. Во-первых, "правильный"...

1 неделя назад
3

Свободные новости