Экстремизм и тюрьмы после Путина: Место «узников без совести» – у параши

Одной из первых инициатив новой Госдумы стали поправки в Трудовой кодекс, запрещающие работать с детьми людям, привлекавшимся «за экстремизм». Эта инициатива властей появилась ещё зимой прошлого года, в числе непоследовательных реакций на бунт на Манежке 11 декабря 2010 года. Вообще, существуют ограничения, запрещающие работать учителем людям, судимым или привлекавшимся к уголовной ответственности (и невиновность которых не установлена) по целому ряду статьей УК. Без сроков давности. И даже если человека амнистировали, учить он всё равно не может. Другое дело, что, особенно в провинции, желающих работать с детьми тщательно проверяют не всегда.

Если бы все оставалось «как раньше», сотрудники центров «Э» получали новый грозный рычаг давления на инакомыслящих: как повелось в России, очень большая часть политических активистов – выпускники исторических и других гуманитарных факультетов. Соответственно, многие из них трудоустроены именно в сфере образования. И тогда любое политическое дело означало бы для них увольнение с волчьим билетом. Другой вопрос, как в послепутинской России распорядятся антиэкстремистским законодательством в целом.

Последние годы было заведено несколько тысяч «идейных» уголовных дел на людей всех политических взглядов. Очевидно, многие из этих дел сфабрикованы, многие абсурдны, многие несправедливы. Но в этих репрессиях была своя логика: у властей не было политической воли устраивать новый 37-й, зато заморочить своих оппонентов беготней по судам, попытками получить помощь у правозащитников и СМИ, режим смог. Половина всей деятельности его оппонентов свелась к бесконечной правовой самозащите. К общественному спокойствию такая политика не привела: уже несколько лет по всей стране народной забавой стали ночные поджоги отделений «Единой России» и полицейской инфраструктуры. Сейчас за радикальную листовку и воспламенение полицейской автомашины человека ждет примерно схожее наказание. Очевидно, в чем куража больше.

Вместе с тем, лозунг «амнистия всем осужденным по 282-й статье» – неправильный. Он напоминает идею афроамериканских радикалов 1960-х, требовавших выпустить всех чернокожих из тюрем США. Дескать, белый человек не имел права их судить.

В блогах идут жаркие споры, кого можно считать узниками совести в нашей стране. Из этих споров очевидно, что общих критериев практически нет, что каждое конкретное уголовное дело нужно пересматривать тщательно и отдельно. Что на общей освободительной волне крикливые соратники попытаются добиться освобождения из тюрем и всяческих мразей, изображая их жертвами режима. Однозначным критерием не является даже тюремное заключение «за слова», не дополненные насильственными действиями. Я бы совершенно не одобрил смерть за право каких-нибудь гадов говорить какие-то гадости.

Практически любое общество табуирует некие идеи. Таких табу не должно быть много, но они могут быть, и они вытекают из опыта именно этого общества. Оскорбившему Коран в арабских странах мало не покажется. Борьба за международное общественное мнение между армянами и турками и их внутренние законодательства об исторических оценках событий 1915 года общеизвестны. В Евросоюзе человека, оправдывающего Гитлера, ждет тюрьма. Зато в США ты можешь спокойно ходить со свастикой, но заработаешь проблемы с законом, если будешь появляться в общественных местах в белом колпаке с прорезями для глаз и жечь кресты. Потому что американцев мало волнует Гитлер, и сильно задевает Ку-Клукс-Клан. На территориях, контролировавшихся Нестором Махно, за антисемитскую пропаганду полагалась смертная казнь – таковы были реалии Украины, охваченной гражданской войной.

Да, анархисты против ментов и тюрем. Когда мы установим свои порядки, нынешняя система общественной безопасности и наказания за причинение вреда людям будет капитально изменена. Но давайте посмотрим цифрам в глаза: в России за решеткой 800 тысяч человек. Известный журналист и общественный деятель Ольга Романова, занимающаяся разоблачениями ментовских махинаций, утверждает, что 400 тысяч зэков сидит по беспределу.

Это похоже на правду. Но, значит, ещё 400 тысяч россиян посадили более-менее в соответствии с уголовным кодексом. Допустим, из них 300 тысяч, или даже больше, можно назвать социальными заключенными – то есть по человеческим нормам они или вообще не особо виноваты, или вполне способны к возвращению к нормальной жизни.

Но всё равно, нужно признать, что в нашей стране есть десятки тысяч мразей, совершивших поступки, не совместимые с дальнейшим нахождением в обществе – серийные насильники, работорговцы, садисты-убийцы и т.п. Что с ними делать, разберемся, когда придет время, но если сейчас менты лютуют в их отношении, вряд ли нас это сильно должно парить.

И уж тем более, если на нарах сгниют мрази вроде Никиты Тихонова или Евгения Панова, во истину, мало кто заплачет.

P.S. Для сомневающихся: автор этого текста точно также не заплачет - а, скорее, даже улыбнется - когда придет черед антиэкстремистов отвечать перед обществом за свои деяния.

Валерий Листьев

Текст опубликован в последнем выпуске журнала "Автоном". В Москве и Петербурге журнал можно приобрести в независимых книжных магазинах, их списмо смотрите в разделе "Места продажи". Со списком корпунктов "Автонома" в регионах можно ознакомиться здесь. Также вы можете заказать журнал по почте, заказы направляйте по адресу avtonomjournal@gmail.com.

Авторские колонки

Антиджоб

Прошел первый квартал 2020 года. Коллектив проекта Antijob.net спешит отчитаться, что как.  Немного цифр Ответили на 632 письма. Отправили 18 комплектов стикеров. Из них 13 по России (Туапсе, Московская область, Ставрополь, Томск, Владимир, Тамбовская область, Благовещенск...

5 дней назад
Michael Shraibman

Историк Анатолий Дубовик публикует интересный исторический документ, демонстрирующий довольно ясно, в чем состояла повестка исторического анархо-синдикалистского (а-с) движения в России и Украине. Здесь много всего, но я бы обратил внимания на некоторые факты. Во-первых, "правильный"...

1 неделя назад
3

Свободные новости